кислухин
Крёстный Отец Сирбской Общины Запорожья
- Сообщения
- 309
- Реакции
- 2,357
- Баллы
- 93
***
Брайтон-бич
Маленькая Одесса. Когда-то фешенебельный морской курорт для европейцев, во времена Великой депрессии один из беднейших районов города, и наконец, место жительства для огромного количества эмигрантов из СССР и стран оставшихся после его развала - все это знаменитый нью-йоркский район Брайтон-Бич, названный когда-то в честь приморского курортного городка в Великобритании. Изначально - Брайтон-Бич, новый дом для советских евреев, в большинстве своём украинских, а ещё конкретнее, ой-вэй таки, одесских.
Вторая мировая война положила конец приезду европейских курортников. Район с исключительно курортной инфраструктурой оказался в числе беднейших. Однако потом благодаря увеличению рождаемости постепенно стал восстанавливаться. Этому также сильно способствовал приток иммигрантов из СССР. С середины 70-х годов Брайтон стал известен как место компактного проживания эмигрантов из СССР, в основном евреев из УССР и РСФСР. После распада СССР в Брайтон-Бич стали селиться выходцы из стран бывшего СССР. Население, согласно данным за 2010 год — 23 431 жителя. Многие жители не заключают арендных договоров и не участвуют в переписи, так что в реальности количество проживающих в Брайтон-Бич может составлять, по различным оценкам, от 70 до 80 тысяч. Плотность населения выше в 1,5 раза, чем в среднем по Бруклину.
Многие советские иммигранты не смогли привезти с собой ни денег, ни ценностей и селились на Брайтон-Бич, привлечённые дешевизной района, который действительно удачно размещён на берегу океана, с удобным транспортным сообщением, соединяющим со всеми районами Нью-Йорка - метро соединяет со всем Нью-Йорком, автобусы же Нью-Йорка курсируют лишь по своему боро, то есть бруклинские - внутри Бруклина. Эти люди уехали из страны в поисках новой жизни: они уехали от идиотских инструкций и законов, от чиновников и их глупостей, они уехали от косо смотрящих соседей, ограничений и заборов. Они смогли пробраться через железный занавес Советского Союза, но они сами построили новый. Очень долго, вплоть до конца XX века, район считался непрестижным - грязные улицы, криминальная обстановка, много нелегальных иммигрантов. Лишь на лето Брайтон-Бич оживал из-за близости океана, к которому стекались в жаркое время жители со всего Нью-Йорка.
Сегодня Брайтон-Бич по прежнему считается самым восточноевропейским районом Нью-Йорка и населен, в подновляющем большинстве, гражданами говорящими на русском языке. Все плохое, что есть в русскоязычном Нью-Йорке, здесь принято ассоциировать с Брайтоном, и наверное, для этого есть все основания. Если же на минуту забыть, что ты находишься в Нью-Йорке, то Брайтон становится довольно милым местечком с неповторимой атмосферой южного приморского города. На растяжках, вдоль всей улицы написано - "Добро пожаловать в Брайтон-Бич, Маленькую Россию у моря". Хотя, казалось-бы, здешняя атмосфера и общество более близка к Украине, чем к России и наверное было бы правильнее написать - "Маленькая Украина у моря", учитывая что основным народным названием района является именно Маленькая Одесса. Но для американцев, все говорящие на русском языке и есть русские, вне зависимости от того, откуда они приехали и такие тонкости как атмосфера, они вряд ли понимают.
***
Брайтон-Бич это небольшой район Бруклина, находящийся на его южной оконечности, на берегу Атлантического океана, сердцем его является "Брайтон-Бич-авеню" над которым проходит ветка нью-йоркского метро. Именно это место все себе представляют когда услышат это название. Так выглядит не весь район Брайтон-Бич, точнее он выглядит совсем не так. Собственно метро идет только над небольшим участком улицы, всего метров 800 и обойти его можно минут за пятнадцать. Гуляя я там часа полтора и обойдя его наверное раз двадцать, за это время некоторые местные жители уже начнут с вами здороваться, и если на первых кругах вы будете от них шарахаться, то на последних вы киваете им как будто вы были знакомы всю жизнь. Упустим архитектурно-туристическую часть описания района, тем более, что она совершенно отсутствует и сконцентрируемся на некоторых деталях, что и создают атмосферу этому месту.
Здесь любят использовать слово "Центральный" в названии какого нибудь магазина, это внушает уважение, как "Центральный универмаг" с каком нибудь районном центре. Скромная "Центральная аптека Нью-Йорка", правда до центра города тут час на метро. Народ с удовольствием копошится в огромных кучах шмотья нелепой одежды или разглядывает очередную безделицу произведенную в КНР, тем временем, рядом продают "Навороченные мобилки для крутых парней". Европейские модели. В киоске с прессой здесь не купить англоязычных изданий, да и вообще, ассортимент мало будет отличатся от такого-же киоска где-нибудь в "Большой" Одессе. На тротуарах идет бойкая торговля всяким барахлом. Если смотреть только на землю и продавцов то чистой воды рынок рядом с "Удельной". Поднимешь голову и виденье исчезает. Местные магазины предлагают Кизиловую или Тутовую армянские водки, грузинское и итальянское вино, на улице, женщины в столовской униформе продают пирожки, красную икру завозят с самого Сахалина, черная тоже вполне продается в магазинах.
Здесь любят использовать слово "Центральный" в названии какого нибудь магазина, это внушает уважение, как "Центральный универмаг" с каком нибудь районном центре. Скромная "Центральная аптека Нью-Йорка", правда до центра города тут час на метро. Народ с удовольствием копошится в огромных кучах шмотья нелепой одежды или разглядывает очередную безделицу произведенную в КНР, тем временем, рядом продают "Навороченные мобилки для крутых парней". Европейские модели. В киоске с прессой здесь не купить англоязычных изданий, да и вообще, ассортимент мало будет отличатся от такого-же киоска где-нибудь в "Большой" Одессе. На тротуарах идет бойкая торговля всяким барахлом. Если смотреть только на землю и продавцов то чистой воды рынок рядом с "Удельной". Поднимешь голову и виденье исчезает. Местные магазины предлагают Кизиловую или Тутовую армянские водки, грузинское и итальянское вино, на улице, женщины в столовской униформе продают пирожки, красную икру завозят с самого Сахалина, черная тоже вполне продается в магазинах.
***
***
Как ни странно, подобно кубинцам во Флориде, вместе с законопослушными и трудолюбивыми советскими тружениками на американскую землю попадали и различные асоциальные и криминальные элементы. Так называемая русская мафия впервые появилась в Нью-Йорке ещё в 1970-х - после того как власти СССР открыли границу для советских евреев и те хлынули в США. Одним из эмигрантов этой волны был уроженец Ленинграда и блокадник Евсей Агрон. На родине у него уже был приличный послужной список: в разное время преступника осудили за кражу и финансовые махинации. На момент отъезда Агрон обладал серьёзным авторитетом в советском преступном сообществе. Прибывавшие в США еврейские мигранты в основном оседали в Нью-Йорке. Выходцы из СССР начали массово селиться в южном Бруклине, на берегу Атлантического океана. Центром диаспоры стал не слишком благополучный на тот момент Брайтон-Бич, который прозвали «Маленькой Одессой». Именно там, в 1977 году, Агрон сколотил банду из таких же, как сам, вчерашних советских уголовников, от которых с радостью избавлялись власти СССР. Так Евсей Ленинградский вошёл в историю как первый босс «русской» мафии в США.
Агрон добился статуса короля преступного мира, прежде всего, благодаря своей жестокости, поражавшей даже членов итальянской «Коза ностры». В основном банда (в которую, по данным ФБР, входило около 500 человек) занималась рэкетом местных предпринимателей, хотя не отказывалась и от другой «работы»: грабежей, мошенничества, заказных убийств и сутенёрства. Полиция и ФБР мало, что могли сделать: большинство свидетелей преступлений отмалчивались, напуганные зловещей репутацией Агрона и его подручных. Судьба тех, кто всё же осмеливался заговорить, оказывалась уроком для остальных. Так, в 1980 году очевидица одного из многочисленных нападений опознала члена банды. Дать показания в суде женщина не успела: с ней расправились с особой жестокостью, а перед убийством выкололи глаза. Не пощадили даже её сына, который не имел никакого отношения к ситуации.
В 80-х «русская мафия» Нью-Йорка начала работать с кланом Коломбо — одной из знаменитых «пяти семей» итало-американских гангстеров, контролирующих «Большое яблоко». Основой их сотрудничества стали налоговые махинации, связанные с оптовой торговлей бензином. Аферу, приносившую бандитам сотни миллионов долларов в год, придумал ближайший советник Агрона, бывший советский офицер Давид Богатин.
До определенного момента ему удавалось проворачивать эту схему за спиной криминального босса, но однажды Евсей Ленинградский обо всем узнал и, разумеется, был в ярости. Он попытался войти в долю столь выгодного предприятия, однако за этим последовали лишь покушения на жизнь короля.
Первую попытку убийства Агрон пережил в 1984 году. Его ранили в шею и лицо, но авторитет выжил. Уже в мае следующего года убийцы всё же добрались до первого босса «русской мафии». Когда он вышел из квартиры, киллер уже поджидал жертву у лифта. Две пули в голову не оставили Евсею никаких шансов выжить. Его телохранитель, который должен был ждать начальника в подъезде, по странному стечению обстоятельств куда-то запропастился именно в этот момент.
Богатин через некоторое время бежал из страны из-за проблем с законом. Уже в 90-е его арестовали в Польше и выдали США. Несколько лет назад в американской прессе снова всплыло имя советника Агрона. Журналисты припомнили, что в 1984 году Богатин купил сразу пять апартаментов в знаменитом небоскрёбе Trump Tower в Нью-Йорке за $6 млн. Будущий президент США Дональд Трамп лично присутствовал при закрытии сделки. Схему с покупкой дорогой недвижимости члены «русской мафии» часто использовали для отмывания денег. После того как Богатина объявили в розыск, власти арестовали его квартиры в Trump Tower. После гибели Евсея Агрона новым боссом стал один из его соратников, одессит Марат Балагула по прозвищу Грузин. Он продолжил сотрудничество с итальянской мафией, конкретно с семьёй Луккезе. Преступная схема с налогами на топливо работала как часы, принося участникам баснословные прибыли. В некоторых случаях «Коза ностра» защищала Балагулу. Так, в 1986 году ему бросил вызов другой гангстер Владимир Резников, который тоже сколотил свою банду в «Маленькой Одессе». Широко известен эпизод, когда конкурент пришёл к Грузину в ночной клуб «Одесса», засунул ему в рот ствол пистолета и потребовал 600 000 долларов, а также процент от всей прибыли.
Балагула серьёзно перепугался, и после этого визита у него случился сердечный приступ. Но вскоре об угрозах со стороны Резникова узнали итальянцы, решившие проблему быстро и радикально: слишком наглого бандита застрелили на Брайтон-Бич прямо среди бела дня.
Однако Балагуле недолго пришлось носить титул короля «русской мафии». Он погорел на сравнительно небольшой афере с кредитными карточками, и правоохранительные органы США открыли охоту на босса.
Он бежал в ЮАР, затем в Сьерра-Леоне, где занялся нелегальной торговлей алмазами. За следующие три года Балагула успел объездить ещё множество стран, расширяя свой бизнес. Наконец, в 1989 году казавшегося неуловимым гангстера всё же поймали во Франкфурте и вскоре экстрадировали в США. Там Балагулу осудили за мошенничество с кредитками и аферу с бензином. На свободу он вышел только в 2004 году, когда поколения в «русской мафии» уже успели смениться.
Один из самых известных российских «воров в законе» — Вячеслав Иваньков по прозвищу Япончик — тоже некоторое время руководил преступной группировкой в США.
В Штаты он приехал в 1992 году, спасаясь от конфликта с чеченскими группировками. В сферу интересов Япончика входили нефтяной и игорный бизнес, торговля драгоценностями и антиквариатом. Кроме того, ходили слухи, что Иваньков занимался торговлей кокаином и героином, хотя сам «вор в законе» неоднократно заверял журналистов, что подобный бизнес не соответствует его моральным принципам.
Американские правоохранительные органы и спецслужбы взяли Япончика на карандаш почти сразу после его приезда в США, но поначалу не могли предъявить ему никаких конкретных обвинений.
Наконец, в 1993 году (по другим данным — годом позже) в ФБР обратился президент инвестиционной фирмы Summit International Александр Волков. Бизнесмен заявил, что подручные Иванькова вымогают у него деньги. Речь шла о $2,7 млн, которые Волков и его партнёр Владимир Волошин заняли у московского банка «Чара». Как часто бывает в таких случаях, денег кредиторы так и не увидели — руководство Summit International не слишком удачно распорядилось полученными средствами и потеряло большую их часть на сомнительных инвестициях. Тогда представители «Чары» обратились к Иванькову, а тот стал добиваться возврата кредитных миллионов.
Заявление от Волкова стало для ФБР отличным шансом упечь «вора в законе» за решётку. В июне 1995 года Япончика арестовали. Он утверждал, что даже не пытался давить на инвестора, но суд не принял эти оправдания. Вскоре Иванькова также обвинили в заключении фиктивного брака с американкой Ириной Ола — пианисткой певца Вилли Токарева. Женщина утверждала, что ей заплатили $15 000 в обмен на заключение брака.
Защита подсудимого выдвинула другую версию, согласно которой Ола просто мстила своему супругу за измену. В итоге в 1997 году преступник получил суммарно 9 лет и 7 месяцев тюрьмы по двум обвинениям. В 2004 году его депортировали в Россию, и на этом «американский период» жизни Япончика закончился.
В последние 20 лет на Восточном побережье США действовало сразу несколько группировок, которые власти причисляли к «русской мафии».
Одна из них, «Бригада с Брайтон-Бич», или «Бригада Бари», была основана в 2000 году ещё одним советским эмигрантом — Зиновием Бари. Поначалу эту банду никак нельзя было назвать серьёзной силой: преступники промышляли кражей чеков из почтовых ящиков.
В дальнейшем «бригада» переключилась на рэкет, запугивая своих бывших соотечественников — торговцев и предпринимателей из СССР и России, обосновавшихся в Нью-Йорке. Кроме того, преступники специализировались на торговле экстази, вымогательстве и подобном мелком криминале.
Тех, кто не хотел сотрудничать, подвергали «терапии» — так витиевато бандиты называли обычные избиения и другие виды насилия. Так, в марте 2003 года подручные Бари вломились в интернет-кафе Cyber Place на Брайтон-Бич, хозяин которого отказался платить дань рэкетирам. Головорезы до полусмерти избили служащего, перепутав его с владельцем заведения, и устроили там погром. Участников банды не остановили даже камеры видеонаблюдения, которые висели в зале и запечатлели инцидент.
Это нападение стало последней каплей для американских правоохранителей: вскоре после него на восьмерых членов «Бригады с Брайтон-Бич», включая Бари, завели уголовные дела. По меньшей мере, часть преступников поймали и осудили. Главарю грозило свыше 20 лет тюрьмы, но получил ли он в итоге этот срок, неизвестно — никаких упоминаний о судьбе Бари после 2003 года в открытых источниках найти не удалось.
В отличие от него, некоторые другие участники «Бригады с Брайтон-Бич» в дальнейшем ещё не раз попадали в поле зрения американской полиции и ФБР. К примеру, украинец Алексей Цветков по кличке Пельмень, получивший 6,5 лет по делу о нападении на Cyber Place, после выхода из тюрьмы быстро взялся за старое. Он стал одним из трёх главарей безымянной банды, работавшей в Бруклине.
Большую часть населения Брайтон-Бич составляют эмигранты. Если во всём городе почти две трети населения (63,8 %) относятся к коренному населению и лишь каждый пятый родился за пределами США (21,9 %), то в «Маленькой Одессе» коренных жителей менее четверти (23,3 %), а почти три четверти родились за границей (72,9 %). Из-за этого для района характерно более низкое распространение английского языка чем в среднем по городу. Более трети (36,1 %) населения Брайтон-Бич плохо говорят по-английски или совсем не владеют им, в то время как в среднем по Нью-Йорку не владеет или плохо владеет английским лишь каждый четырнадцатый (7,2 %).Лицо Брайтон-Бич определяет большая община русскоговорящих евреев — выходцев из СССР, начавших селиться в этом районе в 1970-х годах. То, что большая часть их жизни прошла в СССР, делает их очень непохожими на евреев первой волны иммиграции, в большинстве своём происходивших из еврейских местечек Украины, Беларуси и Литвы.
Благодаря активной иммиграции из Советского Союза расовый состав района значительно изменился. Уже к 1983 году 68,5 % населения Брайтон-Бич составляли белые, доля чёрных снизилась до 17,3 %, а латиноамериканцев до 11,7 %. В последующие годы доля белых и латиноамериканцев фактически стабилизировалась, а вот доля темнокожего населения значительно сократилась, в то же время сильно выросла доля азиатского населения, преимущественно за счёт переселенцев из Центральной Азии, среди которых много русскоговорящих. Не смотря на огромную историю советской иммиграции, на Брайтон-Бич нашлось место и для мелкой южнославянской общины, хоть и явно уступающей по размерам тем-же балканским общинам в Куинсе.
Далеко од густих вијетнамских гора,
Далеко од залива арапског мора
Сербская община в Соединённые Штаты начала активно формироваться ещё в конце XIX - начале XX века, когда тысячи сербов эмигрировали из Балкан в поисках работы и стабильной жизни. Наибольшие диаспоры исторически появились в промышленных городах Среднего Запада и Восточного побережья - особенно в Чикаго, Детроит, Питтсбург и Нью-Йорк. Сербы сохраняли свою культуру через православные церкви, семейные объединения, кафе, спортивные клубы. Сегодня сербская диаспора в США остаётся довольно сплочённой: многие поддерживают связь с исторической родиной, отмечают национальные праздники и передают язык и традиции следующим поколениям, несмотря на постепенную ассимиляцию в американское общество.
В Нью-Йорке же, исторически сложилось что сербская община представлена больше всего в и без того мультиэтническом боро Куинс, больше всего в Риджвуде, Астории и Глендэйле. Исторически, сербские мигранты в "Большом Яблоке" селились в нескольких районах города Нью-Йорк, одним из самых популярных мест были узкие улицы Манхэттэна, где находится Сербская Православная Церковь Святого Саввы, однако, сербская диаспора на Брайтон-Бич, хоть и убавив в численности, всё ещё проживает в Бруклине. Прямо под железнодорожными путями, на углах улиц, всё ещё можно встретить очень редкие вывески на сербском языке, услышать балканский акцент, и выпить ракии. Основную касту именно брайтонской общины сербов Нью-Йорка, составляют в большинстве своём беженцы времён югославских конфликтов и бывшие военных, которые неравнодушны к культурам народов постсоветского пространства, с которыми совсем недавно воевали плечом к плечу. Чаще всего, "господствующими" народностями, сербы используются как мелкие исполнители, шестёрки, ассоциаты, как "младший брат", как "маленькая шестерёнка" в части чего-то большего.
***
Сербская организованная преступность или Сербская мафия (серб.Српска мафија / Srpska mafija) — собирательное название преступных группировок, которые базируются в Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговине (в т. ч. Республике Сербской), либо же состоят из этнических сербов, босняков и черногорцев, но действуют за пределами бывшей Югославии.
Но почему же Балканы обделены вниманием? Всё просто. Современные балканские кланы используют своё ключевое преимущество: невидимость. Они не воюют с государством, в котором работают, не захватывая территории. Их оружие - это доступ к портам, каналы в Латинской Америке и опыт боевых структур, если потребуется. В каком-то роде это теневая мафия. Главный вектор - логистика. Они не производят наркотики, они доставляют их. Основной товар - кокаин. Основной маршрут Южная Америка, Западная Европа. Входные точки порты Антверпен, Роттердам, Гамбург, Барселона, Генуя. В этих портах работают не только латиноамериканские группировки, там посредники. Именно ими часто выступают сербские и черногорские криминальные операторы, действующие под прикрытием транспортных, брокерских и логистических компаний. После югославских войн у многих остались награды, у других же осталось оружие, связи и опыт. Уже с тех пор в портах Бельгии, Бразилии и Германии и, впринципе, по всему континенту соперничают и сотрудничают различные криминальные группировки, особенно Балканские.
Сербские группировки в США часто выступают в качестве посредников или наемных исполнителей для классической итальянской мафии (семьи Джентеле и др.), ирландских банд, и в условиях южного Бруклина чаще всего для русской мафии и связанных с ней группировок, в основном сливаясь в общую массу постсоветского криминала. Основными центрами активности традиционно являются Нью-Йорк и Чикаго - города с самыми крупными сербскими диаспорами в стране. В последние годы сербские преступные сети в США чаще всего упоминаются в контексте глобального наркотрафика (поставки из Латинской Америки в Европу) и высокотехнологичных ограблений (например, группировка «Розовая пантера», члены которой периодически задерживаются в США). Хотя сербская мафия в США не имеет такой жесткой иерархической структуры, как «Коза Ностра», она считается крайне опасной из-за военного прошлого многих её участников и тесных связей с криминальными структурами в самой Сербии и по всей Европе.
***
Сербская организованная преступность или Сербская мафия (серб.Српска мафија / Srpska mafija) — собирательное название преступных группировок, которые базируются в Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговине (в т. ч. Республике Сербской), либо же состоят из этнических сербов, босняков и черногорцев, но действуют за пределами бывшей Югославии.
Но почему же Балканы обделены вниманием? Всё просто. Современные балканские кланы используют своё ключевое преимущество: невидимость. Они не воюют с государством, в котором работают, не захватывая территории. Их оружие - это доступ к портам, каналы в Латинской Америке и опыт боевых структур, если потребуется. В каком-то роде это теневая мафия. Главный вектор - логистика. Они не производят наркотики, они доставляют их. Основной товар - кокаин. Основной маршрут Южная Америка, Западная Европа. Входные точки порты Антверпен, Роттердам, Гамбург, Барселона, Генуя. В этих портах работают не только латиноамериканские группировки, там посредники. Именно ими часто выступают сербские и черногорские криминальные операторы, действующие под прикрытием транспортных, брокерских и логистических компаний. После югославских войн у многих остались награды, у других же осталось оружие, связи и опыт. Уже с тех пор в портах Бельгии, Бразилии и Германии и, впринципе, по всему континенту соперничают и сотрудничают различные криминальные группировки, особенно Балканские.
Сербские группировки в США часто выступают в качестве посредников или наемных исполнителей для классической итальянской мафии (семьи Джентеле и др.), ирландских банд, и в условиях южного Бруклина чаще всего для русской мафии и связанных с ней группировок, в основном сливаясь в общую массу постсоветского криминала. Основными центрами активности традиционно являются Нью-Йорк и Чикаго - города с самыми крупными сербскими диаспорами в стране. В последние годы сербские преступные сети в США чаще всего упоминаются в контексте глобального наркотрафика (поставки из Латинской Америки в Европу) и высокотехнологичных ограблений (например, группировка «Розовая пантера», члены которой периодически задерживаются в США). Хотя сербская мафия в США не имеет такой жесткой иерархической структуры, как «Коза Ностра», она считается крайне опасной из-за военного прошлого многих её участников и тесных связей с криминальными структурами в самой Сербии и по всей Европе.
***
Јововићева бригада или Бригада "Југ"
Бригада Йововича(также известна как Бригада «Југ») - небольшая сербская криминальная команда, действующая на Брайтон-Бич и в портовых районах южного Бруклина. Не смотря на громкое название, к полноценной «сербской мафии» в классическом понимании она отношения почти не имеет. Скорее - уличная единица, портовая шайка, собранная вокруг одного человека и нескольких старых связей. Второе название - «Бригада Юг» - появилось банально из-за географии: юг Бруклина, южный берег, южные доки, где всё пахнет мазутом, мокрым железом, рыбой и солёной водой Атлантики.
Основателем бригады считается Милорад Йовович - сербский эмигрант, приехавший в Нью-Йорк в девяностые годы. До создания собственной команды Милорад долгое время работал на более крупные постсоветские ОПГ Брайтона, занимаясь портовыми делами, сопровождением грузов, выбиванием долгов и остальной присущей для таких ребят работой. Благодаря спокойному характеру, жёсткости и умению держать слово, Йовович быстро заработал уважение у русских авторитетов. Его воспринимали как своего человека. Человека, который не задаёт лишних вопросов, не суёт нос в чужие дела и умеет работать.
Со временем вокруг Милорада сформировался небольшой костяк из сербов, черногорцев и нескольких других выходцев с Балкан. Пользуясь хорошими отношениями с брайтонскими «шишками», Йовович получил зелёный свет на создание собственной бригады и ограниченный доступ к портовой инфраструктуре. Формально являются автономная команда. По факту-же младшие партнёры и исполнители для более крупных постсоветских структур, которым удобно держать при себе людей, способных работать чисто и без лишнего шума.
Сам Милорад при этом остаётся убеждённым сербским патриотом. Значительная часть денег, проходящих через его руки, уходит на поддержку сербской общины Брайтон-Бич: помощь новым эмигрантам, православной церкви, балканским кафанам, музыкальным вечерам и ветеранским сборищам. Для стариков он «наш Мило», для местной молодёжи - человек, который сумел выжить в чужом городе и не раствориться среди чужих флагов.
Основной заработок бригады связан с портом. Контрабанда, серые грузы, ворованная техника, перегон контейнеров, потерявшиеся партии товаров, оружие времён югославских войн - всё то, что на Балканах называют эхом войны. Через старые маршруты и связи в Средиземноморье Бригада Йововича сотрудничает с группой Златана Марьяновича - капитана грузового судна, бригадира портовой команды и одного из ближайших людей Милорада. Именно Марьянович отвечает за морскую логистику: контейнеры из Адриатики, заходы в испанские и итальянские порты, рейсы через Атлантику. Среди портовых рабочих про него говорят просто - «Златан знает море лучше, чем сушу».
Через их каналы в Нью-Йорк попадает старое балканское оружие, дешёвые наркотики, контрабандные сигареты и прочий груз, который слишком грязный для официальных компаний и слишком мелкий для больших кланов. Они не претендуют на улицы, не вывешивают флаги и не пытаются играть в королей Брайтона. Это люди доков, складов, ржавых контейнеров и ночных пирсов, где всё решается короткими разговорами, пачками налички и чужими фамилиями в судовых документах.
Для одних они обычные портовые работяги с Балкан, для других - надёжные исполнители, которых можно отправить туда, куда не хотят ехать свои.
Вложения
Последнее редактирование:
