Dezeks
Житель Нью-Йорка
- Сообщения
- 109
- Реакции
- 926
- Баллы
- 93
Бар У Ивана стоял в самом сердце района. Вывеска на русском языке, тусклый свет внутри, запах дешёвого табака и старого дерева. Сюда ходили те, кто не хотел идти в американские бары с их коктейлями и улыбками. Сюда ходили те, кому нечего было терять.
Киран Маклафлин сидел за столом у окна уже второй час. Перед ним стоял рокс с виски, почти нетронутый. Он не пил, чтобы напиться. Он пил, чтобы заглушить ту свинцовую тяжесть в груди, которую носил себе с детства. Ту самую, что передалась от матери вместе с глазами и бессонницей.
Шесть лет он прожил в Нью-Йорке. Шесть лет он учился выживать в этом городе, где каждый шаг мог стать последним. Он работал на причале в Бруклине, видел, как умирают люди, и сам отправлял их на дно реки. Он знал цену слову, руке и молчанию. В тот вечер он заметил его. Парень сидел за стойкой. Лет двадцать, не больше. Славянская гоповатая внешность, одетый полностью в спортивную одежду, руки лежали так - будто он разгружал вагоны с цементом. Он пытался заказать водку, но бармен, толстый грек с красным лицом, не понимал его ломаного английского. Парень злился, но сдерживал себя.
Киран подошёл к стойке и сказал бармену:
- Он хочет водки. Той, что у тебя за спиной. В зелёной бутылке.
- Спасибо, - сказал парень с сильным акцентом.
Он сел на соседний стул. Парень налил себе водки, выпил залпом, поморщился. Киран смотрел на него краем глаза. Он видел в нем что-то особенное.
-Ты тоже не местный? - спросил парень.
- Ирландец. Из Дублина.
- А я - Украинец. Из Львова. Степан.
- Киран.
Парни снова замолчали. В баре работал старый телевизор - показывали новости, какой-то прогрессивный политик обещал решить проблемы экономики. Киран знал, что этот парень - не просто потерянный эмигрант. За его молчанием чувствовалась тяжесть. Что-то, что он тащил на себе уже много лет.
Степан нарушил тишину:
- Я сидел. Восемь лет. По пьяни убили пацана.
Киран не отвел взгляда.
- Я не сидел, - сказал он. - Но убивал, и причинял боль другим.
Степан усмехнулся.
- Ты не похож на убийцу.
Они сидели до закрытия. Степан рассказывал о Львове, о своих родителях, которые умерли, пока он сидел в тюрьме. Киран слушал. Он не рассказывал о себе. Он вообще не любил говорить о себе.
Когда они вышли из бара, был уже второй час ночи.
- Что ты будешь делать дальше? - спросил Степан.
Киран повернулся к нему. Его светлые глаза в темноте казались почти прозрачными.
- Я ищу людей. Тех, кто не боится. Тех, кто знает, что в этом городе либо ты хаваешь других, либо хавают тебя. Тех кому нечего терять.
Степан затянулся. Выдохнул дым в холодный воздух.
- И что, находишь?
Киран протянул руку.
- Сегодня, кажется, нашёл.
а в это время они стали почти неразлучны. Встречались почти каждый вечер пили, молчали, иногда говорили о всякой бредятине. Степан рассказывал про свою родину в Украине и тюрьму, Киран слушал и почти никогда не отвечал. Он вообще не любил говорить о себе, но в присутствии Степана его молчание становилось другим не холодным, а скорее доверительным. Будто он позволял себе просто быть рядом, не объясняя ничего. Они гуляли по Брайтону, смотрели на океан и на чаек, которые дрались за рыбу у пирса. Иногда Киран угощал Степана виски в их баре, иногда Степан тащил Кирана в какую-то забегаловку с чебуреками. Смешных моментов почти не было. Но было что-то другое то, что бывает между людьми, которые понимают друг друга без слов.
Как-то раз, в конце ноября , они сидели у набережной на бетонных блоках, смотрели на темную воду. Киран молчал дольше обычного. Потом сказал:
- Я никогда не доверял никому. С детства. С тех пор как понял, что люди - это просто ничто, которые делают тебе больно.
Степан не обернулся. Просто слушал.
- Но с тобой почему-то по-другому, - добавил Киран. - Ты тупой, горячий. Думаешь, что мир можно руками перевернуть.
Степан усмехнулся.
- А ты холодный, расчетливый. Думаешь, что всё можно просчитать. Но ты ошибся во мне?
- Нет, - сказал Киран, Пока нет.
Они еще долго сидели молча. Смотрели на океан. Пили из одной бутылки. И оба знали — это уже не просто дружба. Это что-то большее. То, что не нужно называть.
Через неделю Киран позвал Степана на дело.
Степан не стал спрашивать ни сколько, ни кому. Просто кивнул. Парни встретились в полночь у старого склада. Киран был в черной куртке, руки в карманах. Степан подошел - и они молча пошли вдоль причала. Никаких планов. Никаких лишних слов. Когда надо бить, Киран бьет первым, а Степан страхует его спину. Их заметили, когда они почти зашли в нужный ангар.
Из мрака вышли четверо парней, каждый из них был вооружен битой, Степан как их увидел даже не обернулся на Кирана а просто сделал шаг вперед и полез в драку.
Годы профессионального бокса у Степана во Львове прошли не зря, он прекрасно раз за разом одолевал соперников. Киран же дрался грязно, без правил - бил по глазам, по горлу, по костям в ногах. Он не щадил и не оглядывался. Степан видел это краем глаза и впервые подумал: «Он дерется грязно, ну эффективно..Мы все же чем-то похожи». Они не переглядывались. Просто били. Когда последний упал лицом в грязь и больше не встал, они остановились. Степан выпрямился, сплюнул кровь на асфальт. Киран стоял рядом, тяжело дыша. В темноте его глаза блестели. Он перевел взгляд на Степана и ничего не сказал. Просто кивнул и пошел дальше. К ангару. Степан пошел следом. Не спрашивая, что дальше. Не прося остановиться. Потому что теперь он знал: Киран не бросает своих. И сам он хотел быть таким же.
Они вошли в ангар. Тот самый должник сидел за столом, пил пиво и даже не успел достать сигарету. Когда увидел их мокрых от пота и крови, с глазами, в которых ничего не осталось, кроме тяжелого дыхания, - он побледнел.
- Я отдам, - сказал он.
Киран посмотрел на него, потом перевел взгляд на Степана.
- Забирай.
Степан подошел к столу, забрал деньги. Когда развернулся, Киран бросил словечко:
- Он не должен помнить наших лиц.
Степан застыл на секунду. Потом повернулся и без лишних слов ударил мужика в грудь и опрокинул того на пол, Полищук холодно начал наносить удары ему по голове и уничтожил должника в труху. После этого, они молча покинули ангар.
Андрей Савич приехал в Америку в 2005 году. Он приехал из Беларуси, но не за американской мечтой. Он приехал, потому что ему больше некуда было возвращаться. На родине у него никого не осталось. Ни семьи, ни работы, ни причин оставаться.
Андрей вырос в Минске, в обычной советской квартире, с отцом алкашом и матерью, которая работала на заводе и мечтала, чтобы сын стал порядочным человеком. Он стал разнорабочим. Закончил политех, устроился на завод. Но в середине девяностых завод закрылся, страна разваливалась, и Андрей оказался на улице вместе с тысячами таких же, как он. Он ввязался в мелкую криминальную возню. Кража кредитных карточек, перепродажа краденого, угон автомобилей. Это не приносило больших денег, но держало его на плаву. В 2003 году его подставили. Кто-то сдал его полиции, и Андрей понял, что его либо посадят, либо убьют. Андрей снял все деньги, которые мог достать, купил билет на поезд до Польши, оттуда добрался до Германии, а уже в 2005-м прилетел в Нью-Йорк. Въехал по туристической визе и просто остался. Нелегально. Без денег, без языка, без связей.
В Бруклине он устроился работать на склад. Грузчик, ночная смена, всё, что давали. Там он познакомился со славянской группой, состоящей из русского дедули под лет 60, сербского интеллигента который так же приехал покорять Америку, и русского гопника, эмигранты второй волны. Они держались вместе, говорили на своём, но Андрей быстро примкнул к ним. Он умел находить общий язык с разными людьми, особенно с теми, кому тоже некуда было возвращаться. Славяне занимались всем понемногу. Мелкий рэкет, сбыт краденого, иногда заказная работа. Андрей стал своим. Он помогал им с планированием, с выездами. Он был грамотным, аккуратным и безжалостным, когда надо.
В начале 2010 года они придумали дело. Славяне сказали, что на примете есть один бизнесмен, владелец небольшой сети магазинов в Бруклине. За ним должны были водиться деньги. Они решили его похитить, потребовать выкуп, получить деньги и исчезнуть. Андрей не возражал. Он вообще почти не возражал. Всё, что он хотел, это получить свою долю и наконец перестать считать каждую копейку. В мае 2010 года они взяли мужика возле кафе. они обыграли сценку с дедом мол у того сломалась машина и нужна была помощь, они приманили мужика и там-же его вырубили, запихали в машину и увезли в складское помещение на Бруклине. Там они держали его дня два. Пытали, чтобы выбить информацию, угрожали, били, но не убивали. Они знали своё дело. Когда бизнесмен сдался и назвал телефоны своих контактов, славяне позвонили в 911. Требования были простыми. Сто тысяч долларов, чёрный джип и безопасный коридор на конец Нью-Йорка.
Копы сказали да. Джип пригнали в назначенное место. Славяне переложили заложника в машину, Андрей сел последним. Но он не знал, что джип уже был под контролем полиции. Он увидел это за секунду до выезда. Слишком много машин, слишком чисто, слишком тихо. Он выскочил из салона в последний момент, перебежал через переулок и спрятался там же. Услышал выстрелы, потом крики, потом тишину.
Никто не выжил. Трое славян и заложник, все погибли внутри джипа.
Андрей остался один. Он не пошёл в полицию. Он не побежал к своим, потому что их больше не было. Он нашёл телефон, через общих знакомых вышел на контакт, и в конце концов оказался у Кирана. Тот не был его другом. Они просто знали друг друга. Андрей слышал о Киране как о человеке, который может решить проблемы любого масштаба. Он пришёл без денег, без гарантий, только с одной просьбой. Спасти его. Киран согласился. Но он сделал для Андрея то, что никто другой не сделал бы. Он дал ему новые документы на имя Егора Борисова, подобрал машину, номер телефона, и новую чистую симку. Он помог ему сменить внешность. И самое главное, он дал ему крышу над головой, укрыл в своём подвале на Брайтон-Бич. Киран в свою очередь потребовал Андрея работать на него, выполнять мелкую черную работу, не задавать лишних вопросов и быть настоящим бойцом в его нарко империи. Андрей согласился без раздумий. Он понимал, что другого выхода у него нет. Он стал тенью. Человеком без прошлого, без имени, без права на ошибку.
Он был гением в математике. В школе решал задачи, которые ставили в тупик учителей, поступил в престижный университет, закончил его с отличием и сразу попал в банковское дело на Уолл-Стрит. Там он быстро пошёл вверх, стал старшим банкиром, зарабатывал хорошие деньги, но ему всегда было мало. Он видел, как начальство получает бонусы, которые превышали его зарплату в десятки раз, и понимал система не даст ему подняться выше определённого уровня.
К тридцати годам Сэм женился на американке по имени Рэйчел. Она была красивой, умной и происходила из хорошей семьи. Они жили в просторном доме в пригороде, ездили на дорогих машинах, каждую зиму летали во Флориду. У них родилось двое детей - мальчик и девочка. Но Сэм никогда не был примерным семьянином. Он изменял жене с самого начала брака. Секретарши, коллеги, случайные женщины в барах ему было всё равно. Он считал, что его деньги и статус дают ему право на всё. Рэйчел закрывала глаза на первые годы, терпела, надеялась, что он перестанет и исправится. Но Сэм даже не пытался скрываться. Он приходил домой с чужими духами, отвечал на звонки в три часа ночи и уезжал в командировки слишком часто. В 2005 году Рэйчел подала на развод. Она наняла хорошего адвоката и попыталась отсудить половину состояния, дом, детей и алименты. Она хотела доказать, что Сэм изменял, и выставить его виновным в разрушении брака. Но Сэм оказался умнее. Он заранее подготовился. Его адвокаты нашли слабые места в обвинениях, поставили под сомнение доказательства, а кое-где просто запугали свидетелей. Суд признал, что Рэйчел не смогла предоставить достаточных доказательств измен. Сэм отсудил почти всё. Дом остался ему, большая часть денег - тоже. Бывшая жена уехала во Флориду с детьми и с минимальными алиментами, которых едва хватало на жизнь. Сэм не чувствовал вины. Он считал, что сам заработал эти деньги, сам построил карьеру и не обязан ни с кем делиться, особенно с той, кто не смогла его удержать. После развода он переехал в Манхэттен, снял дорогую квартиру и сосредоточился на том, что умел лучше всего делать деньги.
Он жил на широкую ногу. Дорогие костюмы от итальянских портных, последняя модель BMW, рестораны, где средний чек за ужин превышал месячную зарплату его должников. Он был эгоистичным, нарциссическим и манипулятивным, но он также был гением в том, что касалось финансов. Он мог просчитать любой бизнес до копейки, видел риски и доходность с первого взгляда и никогда не вкладывался в то, что могло принести меньше двадцати процентов прибыли.
Киран знал Сэма несколько лет. Они не были друзьями они были деловыми партнёрами по мелким сделкам, которые иногда пересекались. Киран знал, что Сэм жадный и хитрый, но он также знал, что Сэм умеет считать деньги и никогда не лезет в грязные разборки. Когда у Кирана созрел план по выращиванию травы, он понял, что без финансирования всё останется пустыми мечтами. Киран отправил Андрея на встречу с Сэмом.
Последнее редактирование:
