be'z on the block
jp car actions
- Сообщения
- 59
- Реакции
- 203
- Баллы
- 33
Ethan Brendon A.K.A "C Central"
Ⅰ Выросший в неблагополучных, криминальных районах он привык к жесткости, к которой приучил его-же отец сказав " Каждый сам за себя ". Отец поощрял его старания, когда все-таки раз в год приходил в квартиру перекантоваться на ночь, в то-же время мать ненавидела сына и использовала его кровь как еще один заработок на наркотики, избивала, выгоняла его и морила парня голодом. Несмотря на все пытки матери, он продолжал её любить и терпеть её оскорбления в свою сторону. Мать не просто продавала его кровь. Иногда она отводила его в подпольные лаборатории или к «врачам» на черном рынке, где у него брали не только кровь, но и проводили болезненные тесты новых препаратов за деньги. Итан не понимал, что ему колют, он просто терпел боль, потому что после этого мать на день-два становилась «нормальной» - ласковой и заботливой, пока действие денег не заканчивалось. Она забирала у него талоны на еду, которые иногда выдавали в приюте, или мелкие вещи, которые он находил или воровал, меняя их на дозу прямо у него на глазах. Он знал цену своего существования - ровно столько, сколько стоит один некачественный чек.
Ⅱ Итан настолько худ, что, кажется, если он повернется боком к ветру, его просто сдует с тротуара. Ключицы выпирают под тонкой кожей, а сквозь грязную майку угадываются острые лопатки, которые шевелятся под тканью, как сложенные крылья голубя. Его тело - это не та худоба, которая бывает от природы, а та, что появляется от постоянного недоедания: кожа да кости, с легкой синевой там, где она тоньше всего - под глазами и на висках. Длинные, непропорционально худые руки заканчиваются кистями с узловатыми пальцами, которые он постоянно прячет в карманы или под мышки, пытаясь согреть. Одет он как типичный бездомный подросток - многослойно и нелепо. Одет во всё грязное, порванное и дырчатое, одежда на 2-3 размера больше его, потому-что доносит одежду отца, которого чтит. Кроссовки он свои старые порвал, пытаясь убежать от недоброжелателей, потому и спёр огромные кроссовки "Адидас" 40-го размера с СТО. Чтобы выжить, ему приходилось воровать еду в круглосуточных магазинах или на рынке. Но из-за своей неуклюжести и огромной одежды он часто попадался. Торговцы били его, но не сильно - скорее для острастки, потому что жалко было бить всерьез этот скелет. Синяки на его теле - это карта его неудачных попыток поесть.
Ⅲ Мать в то-же время и забила на него, почему даже иногда и не пускала в квартиру, с чем помогали его старые знакомые с "Блока", помогая взламывать замки и пропуская парня в буквально притон. Не получалось иногда у него попасть в квартиру, тогда он ночевал на улице, за что его и отправляли в приют, откуда он постоянно сбегал из-за "Буллинга" и избиений из-за своего черного цвета кожи. Из-за всех этих ситуаций, мозг Итана 24/7 работает в режиме "Бей или беги", несмотря на его плохую физ. подготовку, он научился бегать так, чтобы смог убежать от "злодеев".
Ⅳ Несмотря на свою бедность и малый возраст, постоянно строит "Рил-Гегста", повторяет походку и тон так называемых "ШотКоллеров" со своего уже прижившегося района. Постоянно всем говорит что он "Райли Фриман" из сериала Гетто, который он смотрит каждое воскресение по каналу Adult Swim. Интерес в жанре музыки "Хип-Хоп" и "Рэп" приучил его отец, который сам писал треки.
Ⅴ Итан никогда не был жестоким, но однажды случайно стал участником несчастного случая со смертельным исходом. В этот момент он испытал не ужас, а странное, пугающее эстетическое наслаждение. Ему показалось красивым то, как меняется лицо человека, как застывает время, как кровь смешивается с пылью. Он видел, как его отец казнил человека полу-автоматическим пистолетом, который ему задолжал и отказывался отдавать долг.
Ⅵ Однажды ночью, когда Итан в очередной раз ночевал на улице, свернувшись калачиком в нише за мусорными баками, чтобы ветер не продувал дырявую куртку, к нему пришли трое. Такие же, как он - бездомные, только старше и злее. Они не стали его грабить - у него нечего было брать. Они просто хотели развлечься. Пинать тощее тело кроссовками оказалось весело. Итан не сопротивлялся. Он привык. Он просто сжался в комок, закрывая голову руками, как учил его отец когда-то: «Если не можешь дать сдачи - сохрани зубы». Но в этот раз что-то щелкнуло. Может быть, удар по ребрам оказался слишком сильным. Может быть, он просто устал бояться. Когда один из нападавших наклонился, чтобы плюнуть ему в лицо, Итан увидел его шею. Совсем близко. Тонкую кожу, под которой билась жилка. И в голове вспыхнуло воспоминание - не о том, как отец стрелял, а о том, как потом он вытирал пистолет тряпкой. Спокойно, деловито. Будто делал работу. Рука Итана сама дернулась вперед. Худые пальцы с узловатыми суставами, которые он вечно прятал от холода, впились в чужое горло. Он не сжимал - он просто вцепился мертвой хваткой, как бездомная собака, которую наконец загнали в угол. В голове шумело, в глазах потемнело, но где-то на краю сознания он снова услышал тот самый звук - тяжелый шлепок тела об асфальт. Очнулся он через минуту. Над ним стояли двое других, но они не пинали его. Они пятились назад, глядя на него с тем выражением, которого Итан никогда раньше не видел на лицах людей по отношению к себе. Это был страх. Итан посмотрел вниз. Третий парень лежал на земле и хрипел, хватаясь за горло. Он был жив, но его лицо - оно менялось, синело, глаза закатывались. Точь-в-точь как тогда, в гараже у отца. Вместо ужаса Итан почувствовал странное, ледяное спокойствие. И голод. Обычный, физический голод, который мучил его всегда. Он медленно поднялся, отряхнул грязные штаны, сунул руки в карманы и пошел прочь, даже не обернувшись.
ⅦПосле той ночи Итана словно подменили. Не внешне - он всё так же тощ, одет в мешковатое тряпье отца и шаркает огромными кроссовками по асфальту. Но те, кто раньше бил его просто так, для разминки, теперь обходят стороной. По району поползли слухи: «Пацан чокнутый, руками голыми душит». Врут, конечно, не душит, но слухи - они как вода, всегда найдут щель. Мать заметила перемену первой. Пришла как-то ночью, злая, с ломкой, протянула руку: «Дай деньги, сучонок или иди отсюда нахер». Итан не двинулся с места. Он просто посмотрел на неё. Теперь, глядя на мать, он видел не ту, кого любил, а ту, кто морила его голодом и продавала его кровь. И странное дело - любовь никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще. Спокойное, выжидательное. Мать попятилась. Впервые в жизни она попятилась от собственного сына. Потом, правда, опомнилась, залепила пощечину и ушла, хлопнув дверью. Но Итан понял главное: даже в его арсенале есть оружие - взгляд. Отец про тот случай не узнал. Да и какая разница старику, который забегает раз в год перекантоваться? Он всё так же хлопал сына по плечу, говорил «Каждый сам за себя» и исчезал в ночи под капюшоном. Итан продолжает строить из себя «Рила Гегста», слушает рэп по отцовской привычке и смотрит Adult Swim по воскресеньям. Но теперь, когда Фриман на экране кого-то валит, Итан улыбается. Не так, как раньше - с восхищением. А так, как улыбаются люди, которые знают секрет. Он по-прежнему худ. По-прежнему голоден. По-прежнему ночует то в притоне, то на улице, то в квартире, если мать в отключке. Но спит он теперь крепче. Потому что в кармане его огромных штанов лежит зажигалка и кусок старой проволоки — найденный как-то на помойке, он показался Итану красивым. Блестит на свете. Как та кровь на пыльном полу. Как глаза того парня, что хрипел под ним у мусорки.
Ⅷ Оружие вошло в жизнь Итана задолго до того, как он впервые коснулся его. С детства оно было фоном - отцовский пистолет, заткнутый за пояс, глухие хлопки выстрелов где-то в соседних дворах, новости по криминальной хронике, которые мать не выключала даже в отключке. Но тогда это был просто шум. Часть пейзажа, как грязные стены или запах помойки. Отец никогда не учил его обращаться с оружием. «Мал еще», - бросал он, хотя Итану было уже двенадцать, и в их районе в этом возрасте многие уже умели стрелять. Но Итану было не нужно, чтобы учили. Он учился сам. Со временем у Итана сложилось свое, особенное отношение к оружию. Для него каждый ствол был как произведение искусства. Пистолеты он любил за компактность. За то, что их можно спрятать в карман огромных штанов и носить с собой, чувствуя тяжесть у бедра. За то, что они - как та самая проволока: маленькие, но решают всё. Он увидел мачете случайно. Какой-то торчок из соседнего дома, ломанувшийся ночью в ларёк за выручкой, не рассчитал сил и пропорол себе руку стеклом. Кровь хлестала так, что Итан, проходивший мимо, остановился завороженный. Не самой кровью - он уже видел кровь. А тем, как она течет по лезвию осколка, торчащего из раны. Толстая капля ползет по стеклу, набирает вес, срывается вниз, в пыль. Впервые настоящий мачете Итан увидел в руках у уличного торговца фруктами. Тот рубил им кокосы — широким, размашистым движением, от которого кокос разлетался на две половинки, а лезвие входило в деревянную колоду и замирало, дрожа. Торговец гонял Итана метлой, когда тот слишком близко подходил к лотку, но Итан приходил снова и снова. Не за едой. За этим движением.
Ⅷ Оружие вошло в жизнь Итана задолго до того, как он впервые коснулся его. С детства оно было фоном - отцовский пистолет, заткнутый за пояс, глухие хлопки выстрелов где-то в соседних дворах, новости по криминальной хронике, которые мать не выключала даже в отключке. Но тогда это был просто шум. Часть пейзажа, как грязные стены или запах помойки. Отец никогда не учил его обращаться с оружием. «Мал еще», - бросал он, хотя Итану было уже двенадцать, и в их районе в этом возрасте многие уже умели стрелять. Но Итану было не нужно, чтобы учили. Он учился сам. Со временем у Итана сложилось свое, особенное отношение к оружию. Для него каждый ствол был как произведение искусства. Пистолеты он любил за компактность. За то, что их можно спрятать в карман огромных штанов и носить с собой, чувствуя тяжесть у бедра. За то, что они - как та самая проволока: маленькие, но решают всё. Он увидел мачете случайно. Какой-то торчок из соседнего дома, ломанувшийся ночью в ларёк за выручкой, не рассчитал сил и пропорол себе руку стеклом. Кровь хлестала так, что Итан, проходивший мимо, остановился завороженный. Не самой кровью - он уже видел кровь. А тем, как она течет по лезвию осколка, торчащего из раны. Толстая капля ползет по стеклу, набирает вес, срывается вниз, в пыль. Впервые настоящий мачете Итан увидел в руках у уличного торговца фруктами. Тот рубил им кокосы — широким, размашистым движением, от которого кокос разлетался на две половинки, а лезвие входило в деревянную колоду и замирало, дрожа. Торговец гонял Итана метлой, когда тот слишком близко подходил к лотку, но Итан приходил снова и снова. Не за едой. За этим движением.
Вложения
Последнее редактирование: