badmall
Житель Нью-Йорка
- Сообщения
- 56
- Реакции
- 416
- Баллы
- 33
*****
Апофатическая криминология Нью-Йорка / Нью - Йорк, криминальное безумие / 1970 -1980-х
Советская "пропаганда", рассказывавшая об ужасах, происходящих в капиталистических странах, в особенности в США была порой, не так уж далека от истины. Особенно это касается, опять таки США. Уже в 90-е, когда «железный занавес» упал, и на наши экраны бурным потоком хлынули низкобюджетные американские «боевики», 80-х годов, некоторые люди отметили что районы некоторых американских городов, Нью-Йорка например, выглядели примерно так, как их описывали на страницах советских газет в разделе зарубежной панорамы не так уж давно.
В 80-х годах прошлого века Нью-Йорк представлял собой не то место, где можно было жить комфортно и безопасно. Более 1500 преступлений, по большей части разбойных нападений, всевозможных разборок, нередко заканчивающихся гибелью кого-то из их участников, около 10 убийств за сутки – были типичной статистикой. В метро не стоило спускаться вообще, равно как и появляться на улицах города в ночное время суток. Полчища крыс, горы мусора, бичи и грязь были неизменной составляющей города.
«Дантов ад» захватил город в 80-е, Нью-Йорк превратился символ преступности, достигшей пика своей активности к 1990-му году. Но зетем власть города начали внедрять в действие «Теорию разбитых окон», и уровень преступности пошел на спад, город вырвался из лам криминального безумия.
«Теория разбитых окон» — детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям.
Апофатическая криминология Нью-Йорка
После 1964 года Соединенные Штаты Америки столкнулись с резким ростом преступности, который принято связывать с увеличением количества молодежи в поколении беби-бумеров. После 1974 года, по мере того как молодежь становилась старше и остепенялась, преступность начала снижаться. Однако в период 1980—1990 годов произошел новый ее всплеск. Кроме того, общество пережило панику в связи с появлением крэка — кристаллизованного кокаина, ставшего доступным для молодежи из гетто и бедных кварталов. Ожидалось, что в девяностые и двухтысячные уровень преступности взлетит еще выше, но внезапно по всей Америке начался его спад. Причины этого явления до сих пор однозначно объяснить не удается. В Нью-Йорке спад оказался почти в два раза более стремительным, чем в других частях страны, и варьировался в зависимости от вида преступления. Чаще всего фигурирует цифра 80 %, то есть примерно на 40 % больше, чем в других городах и штатах. Этот феномен и его причины анализируются в книге профессора юриспруденции Фрэнклина Е. Цимринга «Город, ставший безопаснее: уроки Нью-Йорка в борьбе с городской преступностью».
Страх и статистика
В первой части книги Цимринг исследует вопрос, действительно ли этот спад был столь значительным. Какова была его величина? Как долго он продолжался? Насколько широким он был по географии и по охвату разных категорий преступлений? Сравнение идет по семи категориям, так называемым индексируемым преступлениям, к которым относятся убийство (homicide), изнасилование (rape), ограбление (robbery), нападение (assault), кража со взломом (burglary), угон автомобиля (auto theft) и просто кража (larceny). По всем указанным категориям спад преступности в Нью-Йорке оказывается значительным. По сравнению с пиковыми значениями в прежние годы в девяностые-двухтысячные он колеблется между 63 и 94 %. По четырем из семи указанных индексируемых преступлений показатель снизился более чем на 80 %, а по пяти из семи — более чем на 75 %. Например, количество убийств в 2009 году составило 18 % от показателя 1990 года, а угон автомобилей — 6 %. Спад шел постоянно на протяжении 1990-х и 2000-х и в равной мере коснулся всех четырех нью-йоркских боро — Манхэттена, Бруклина, Квинса и Бронкса, хотя на Манхэттене больше, чем в других районах, снизилось число убийств.
Понятно, однако, что рядового горожанина интересуют не проценты, а то, каковы его шансы потерять автомобиль в конкретном году по сравнению с прошлыми годами. Согласно этой статистике такие шансы составляют у него сейчас одну шестнадцатую вероятности в предшествующий период. При этом Цимринг признает, что по уровню безопасности Нью-Йорк не является уникальным городом. В США есть несколько крупных городов, более безопасных, чем Нью-Йорк, а по числу преступлений, связанных с насилием и угрозой для жизни, даже после феноменального спада он все равно опережает крупные города Канады, Лондон и Токио. Как рассматривать актуальный уровень ограблений (222 случая на 100 тысяч жителей в год) — как достижение или как проблему с преступностью? Как статистика, касающаяся риска того или иного преступления, переходит в ощущение страха или безопасности у рядовых горожан и насколько хватит памяти о предшествующем высоком уровне городской преступности, чтобы настоящая ситуация оценивалась как безопасная? В своем трезвом и далеком от апологетики анализе Цимринг оставляет эти вопросы открытыми, ограничиваясь констатацией, что Нью-Йорк безопасен по американским стандартам.
Уникальность Нью-Йорка тем временем заключается в масштабе документально подтвержденного падения уровня преступности, произошедшего при отсутствии каких-либо других значительных изменений физической, экономической и социальной структуры города.
В итоге Цимринг приходит в выводу, что если общий спад преступности в Нью-Йорке составляет 80 %, то сам город изменился всего на 10 %. Тот факт, что основные факторы, определяющие жизнь города, не претерпели серьезных изменений, заставляет по-иному взглянуть на традиционные теории происхождения преступности, и прежде всего на идею о том, что ее можно победить исключительно путем решения макропроблем — экономических, демографических, социальных, а не воздействием на микроуровне.
Последнее редактирование:
