sharagin67
GodDamn
- Сообщения
- 197
- Реакции
- 448
- Баллы
- 63
Азамат Баймаков
Азамат Баймаков родился в 1985 году в Кордае. Это небольшой поселок в Жамбылской области Казахстана, недалеко от границы с Киргизией. Место глухое, но с характером. Кордай всегда славился своим восточным колоритом, базарами и непростыми нравами. Здесь с детства знают, что такое сила и кто в доме хозяин.Семья Азамата жила бедно. Отец работал на скотобойне, целыми днями пропадал на работе, домой приходил вымотанный. Мать торговала на базаре, чем придется. То зеленью, то лепешками, то старым тряпьем. Денег вечно не хватало. Азамат с малых лет знал, что почем, и быстро понял простую истину. Честным трудом здесь ничего не заработаешь.
В конце девяностых, когда Азамату было лет четырнадцать, Кордай захлестнула волна наркотиков. Через регион шли поставки из США и Югославии. Местные пацаны быстро втягивались, кто в употребление, кто в распространение. Азамат не был исключением. Он крутился среди старших, смотрел, слушал, запоминал.
В те времена в Казахстане полиция была ослаблена настолько, что творился полный беспредел. Люди ходили с калашниковыми прямо по улицам, и никого это не удивляло. Менты боялись соваться в некоторые районы. Траву курили открыто, на скамейках, у подъездов. Пацаны в пятнадцать лет уже знали, где взять ствол и кому его продать. Государство как будто просто махнуло рукой на целое поколение. Азамат рос в этой атмосфере, и для него автомат на поясе у прохожего был такой же обыденностью, как для других автобус на остановке.
В пятнадцать лет он впервые попал в порт. Там работал его старший брат, проверял контрабанду, которая шла из других стран. Азамат помогал по мелочи, присматривался к товару, к людям, к тому, как всё устроено. Тогда же он впервые увидел настоящее оружие. Брат показывал ему разные стволы, объяснял, что к чему. Азамату особенно запомнился один пистолет. ОЦ-02, в простонародье «Кипарис». Небольшой, удобный, со складным прикладом. Брат разрешил подержать, и Азамат почувствовал в руке тяжелую, холодную силу.
Через какое-то время этот «Кипарис» оказался у него. Как именно, он никому не рассказывал. В те годы раздобыть ствол было проще простого. Просто однажды пистолет лежал под матрасом, и Азамат знал, что это не игрушка.
Однажды они с другом пошли в школу короткой дорогой. Самый мрачный путь, через гаражи. Место глухое, машины редко ездят, людей почти не бывает. Но в тот день там оказались двое. Один лет восемнадцати, другой постарше, года двадцати трех. Чужие, не из их района. Скорее всего, такие же шпана, искали, кого бы обчистить.
Они перегородили дорогу, стали цепляться. Азамат попытался пройти мимо, но старший схватил его за куртку. Второй обыскал карманы, вытащил кошелек. Денег там было немного, но дело уже было не в деньгах. Друг Азамата, пацан резкий и не робкого десятка, не выдержал. С разворота зарядил ногой тому, что постарше, прямо в корпус. Тот отлетел, но сразу поднялся, злой, готовый рвать и метать.
Азамат в этот момент уже достал «Кипарис». Он даже не думал, всё случилось само. Нажал на спуск и не отпускал, пока магазин не опустел. Стрелял в того, что был помоложе. В восемнадцатилетнего пацана, который только что обчистил его карманы.
Очередь прошила парня насквозь. Когда Азамат остановился, тело лежало на асфальте, превращенное в кровавое месиво. Младший стрелок не выжил бы, даже если бы рядом стояла бригада реаниматологов. Автоматическая очередь из пистолета в упор не оставляет шансов.
Второй, тот что постарше, успел деру дать. Увидел, как друг разлетается в клочья, и просто побежал, даже не оглядываясь.
Азамат стоял и смотрел на то, что сделал. Руки не дрожали, в голове было пусто. Рядом подошел друг, посмотрел на тело, потом на Азамата. Выдохнул и сказал только одно:
— Ах…ть! Фу… Ты настоящая зенитка!
Зенитное орудие. Зенитка. Пушка, которая бьёт очередями и не оставляет от цели живого места. Так к нему и приклеилось. Сначала просто слово, потом кличка. Зенит.
В школе потом долго судачили. Кто-то боялся, кто-то уважал, кто-то делал вид, что ничего не случилось. Менты приходили, спрашивали, но Азамат молчал как рыба. Да и какая полиция в те годы? В девяностые в Казахстане менты сами боялись лишний раз нос высунуть. Свидетелей не было, а тот, второй, так и не объявился. Скорее всего, залег на дно и решил не связываться с пацаном, который изрешетил его друга в фарш.
С тех пор за Азаматом закрепилась репутация. В пятнадцать лет он стал тем, с кем боялись связываться даже взрослые пацаны. А кличка Зенит пошла гулять по Кордаю.
В восемнадцать лет он впервые попал в серьезный переплет уже не как школьник. Участвовал в разборках, крышевал мелких торговцев на кордайском базаре. Там же, на базаре, он научился главному. Смотреть в глаза, слушать, запоминать и никогда не показывать слабость. К двадцати годам о нем уже говорили как о перспективном. Он был не просто шестеркой, а тем, кто умеет договариваться и держать слово. В криминальном мире это ценилось выше всего.
К 2005 году Азамат перебрался в Алматы. Там масштабы другие, люди серьезнее. Он быстро нашел общий язык с местными, обзавелся связями среди воров, участвовал в сходках, решал вопросы. Его уважали за спокойный нрав и острый ум. Он не лез в мясорубку, но если брался за дело, делал его чисто.
Но к 2008 году ситуация накалилась. В Казахстане начались чистки, многих стали прижимать. Кто-то сел, кого-то убрали. Азамат понял, что надо уходить. Слишком много врагов, слишком много ментов на хвосте, которые наконец-то начали шевелиться. Официально вылететь самолетом он не мог. Документы были не в порядке, да и в списках на вылет он наверняка уже значился. Оставался только один путь. Море.
Через знакомых нашелся человек, который занимался переправкой. Старый казах, торговавший рыбой, а по совместительству имевший связи с моряками. Договорились за деньги. Азамат отдал почти все, что у него было, и получил место на грузовом судне, которое шло через Черное море в Европу, а оттуда через океан.
Это были долгие недели. Духота, вонь солярки, постоянный страх. Азамат прятался в трюме среди ящиков и бочек. Днём сидел тихо, ночью вылезал размять кости. Кормили его знакомые моряки, но впроголодь. Один раз чуть не спалились. В каком-то порту нагрянула проверка. Азамат слышал шаги над головой, чужие голоса, лай собак. Он забился в самый темный угол, накрылся рогожей и замер. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за милю. Проверка ушла за несколько метров от него. Пронесло.
Где-то на середине пути у Азамата началась горячка. Сырость, грязь, постоянный страх сделали своё дело. Он валялся в трюме несколько дней, не в силах подняться. Моряки уже думали, что всё, не довезёт. Но Азамат оказался живучим. Перемогся, поднялся на ноги.
В Нью-Йорк он прибыл осенью 2008 года. Вышел на берег с чужими документами, грязный, худой, с дикой усталостью в глазах. Но живой. И свободный. В кармане у него было всего несколько сотен долларов, которые чудом не забрали по дороге. Впереди была пустота, но это была пустота, которую он выбрал сам.
Владимир Чернов
Детство у Владимира вышло тяжёлым. В городке делать было нечего, компания попалась плохая. В тринадцать лет он впервые попал в милицию за мелкую кражу. А в четырнадцать его отправили в детскую колонию. Там он провёл два года. Эти годы его и сформировали. В колонии он понял, кто такие люди, что такое сила и как надо держать слово. Там же он получил свою кличку Чёрный. То ли за тёмные волосы, то ли за характер, никто уже не помнил. Но когда говорили Чёрный, все знали, о ком речь.
После колонии Владимир вышел в семнадцать лет. Возвращаться в свой городок не хотел. Подался в Ленинград, как он сам называл Питер по старой памяти. Там начал новую жизнь. Работал на стройках, грузчиком, помогал на рынке. Днём вкалывал, вечером где-то ночевал. Снимал углы, жил у знакомых. Но в свободное время он учил английский. Понимал, что без языка никуда не выбьешься. Покупал дешёвые самоучители, смотрел фильмы с субтитрами, слушал радио. К нему приклеилась привычка везде таскать с собой потрёпанный словарик. Знакомые посмеивались, но уважали за упёртость.
Постепенно он оброс связями, но понял, что в России всё по новой не начнёшь. Прошлое тянулось за ним. В 2007 году Владимир решился на переезд. Накопил денег, продал что было, и улетел в Нью-Йорк обычным рейсом, с нормальными документами. Там никого не знал. Но английский уже был. Не идеальный, но объясняться мог. Это помогло с самого начала. Первое время жил в дешёвых ночлежках, работал где придётся. Мыл посуду, разгружал фуры, убирал мусор. Но не жаловался. Он знал, что это временно. Главное зацепиться.
Зенит и Чёрный
Азамат тем временем осваивался в Америке. После корабля он вышел на берег в Нью-Йорке совершенно пустой. Ни денег, ни связей, ни нормальных документов. Первое время жил в Бруклине у каких-то таких же полулегальных знакомых. Спал на полу, работал за еду. Но он не собирался быть простым работягой.Азамат быстро освоился. Язык давался тяжело, но он упертый. Смотрел телевизор, слушал радио, пытался говорить, даже когда над ним смеялись. Через год он уже мог объясняться, через два говорил сносно. Главное, он умел слушать и запоминать. Везде, где работал, он присматривался, кто есть кто, какие связи, кто чем дышит.
К 2009 году он уже начал потихоньку встраиваться в русскую диаспору. Сначала мелкие поручения, потом дела посерьезнее. Люди видели, что парень надежный. Не трепливый, не суетливый, умеет держать язык за зубами. В их среде это ценилось дороже денег.
В 2008 году в Йорквилле Азамат познакомился с Владимиром Черновым. Тот был полной противоположностью. Резкий, прямой, с тяжелым взглядом и еще более тяжелым прошлым. Владимир к тому времени уже год как обосновался в Нью-Йорке, но всё ещё искал своё место. Работал, где придётся, но чувствовалось в нём что-то опасное. Люди сторонились, а Азамат наоборот присмотрелся.
Познакомил их общий знакомый в одной из забегаловок Йорквилла. Посидели, поговорили, разошлись. А через неделю снова встретились, уже специально. Азамат сразу понял, с таким можно работать. Владимир тоже почувствовал, что Азамат не простой казахстанский эмигрант, а человек с весом и пониманием.
Вместе они дополняли друг друга. Азамат хитрый, терпеливый, восточный, с кровавой историей за плечами. Владимир уличный, пробивной, с опытом колонии и питерских улиц. Азамат учил Владимира восточному терпению, умению ждать и не лезть на рожон. Владимир Азамата уличной смекалке и тому, что иногда надо бить первым, не дожидаясь.
К 2009 году они уже были не разлей вода. Люди привыкли видеть их вместе. Если говорили Зенит, подразумевали Чёрного. И наоборот. У них появились общие интересы, общие знакомые, общие дела. Азамат к тому времени уже имел кое-какие связи в диаспоре, Владимир подключался со своим напором и готовностью идти до конца.
В 2009 году у них созрела идея открыть своё дело. Азамат давно хотел чайхану. Для него это было не просто место поесть, а что-то родное, напоминающее о детстве в Кордае. Владимир сначала сомневался, не понимал восточного колорита. Но потом въехал в идею. Место, где можно собираться своим, где уютно и безопасно. Почему нет.
Они долго искали помещение. Объездили полгорода, пока не наткнулись на подходящее место в Йорквилле. Район им нравился. Не центр, но и не совсем окраина. Люди свои, русская речь слышна везде. Договорились с арендой, сделали ремонт своими руками. Азамат рисовал, как будет выглядеть зал, Владимир таскал мебель и стройматериалы.
В 2010 году чайхана «Очаг» открылась. Азамат стал управляющим, Владимир его правой рукой. Они сами встречали гостей, сами следили за порядком, сами решали все вопросы. Для посторонних это было просто восточное кафе с пловом и чаем. Для них нечто большее. Кордай научил Азамата, что базар это не только место, где торгуют. Базар это место, где решаются вопросы. Чайхана стала их базаром. Точкой сбора, местом встреч, штабом.
К 2010 году Азамату исполнилось 25 лет, Владимиру 24. За плечами у каждого была своя история. Азамат кордайский базар, убийство в гаражах, алма-атинские разборки, трюм грузового корабля, нью-йоркское дно. Владимир омское детство, тамбовская глушь, колония, питерские стройки и нью-йоркские ночлежки. Оба прошли через такое, что другим и не снилось.
По характеру они остались такими же, как в молодости. Азамат снаружи спокойный, даже флегматичный. Внутри стальной стержень. Он не повышал голоса, не размахивал кулаками. Если надо было наказать, он делал это чужими руками. Если надо было договориться, он находил слова. Владимир наоборот. Резкий, прямой, мог и наорать, и вмазать, если считал нужным. Но вместе они уравновешивали друг друга.
Их уважали за разные вещи. Азамата за хитрость, выдержку и холодный расчет. Владимира за преданность, умение держать удар и готовность прикрыть спину. Вместе они составляли силу, с которой начинали считаться в Йорквилле.
Что касается машин, у каждого был свой вкус. Азамат ездил на старом мерседесе W123. Он купил его одним из первых, когда появились лишние деньги. Машина не новая, но верная. В ней чувствовался характер. Такая же, как он сам. Не с иголочки, но с историей. Надёжная, проверенная, с душой. Азамат любил повторять, что мерседес это навсегда.
Владимир же выбрал другую тачку. У него появился BMW E24 M635 CSi. Спортивное купе, быстрая, агрессивная, с характером. Красный цвет, низкая посадка, рёв мотора. Когда Владимир садился за руль, он преображался. Эта машина была под стать ему самому. Резкая, дерзкая, не прощающая ошибок. На таких тачках ездят те, кто любит скорость и умеет рисковать.
Азамат посмеивался над выбором друга. Говорил, что баварцы для пацанов, а для дела нужен мерседес. Владимир только ухмылялся в ответ. Ему не нужно было никому ничего доказывать. Он просто любил свою машину. Иногда по ночам, когда чайхана закрывалась, он выезжал на пустые трассы и гнал. Ветер, рёв мотора и чувство свободы. Ради этого стоило жить.
Их тачки часто видели припаркованными рядом с «Очагом». Старый солидный мерседес и дерзкий красный BMW. Как два символа. Два разных характера, две разные судьбы, которые сошлись в одной точке.
Иногда Азамат вспоминал Кордай. Пыльные улицы, шумный базар, запах лепешек и чая. Вспоминал те гаражи, тот выстрел, друга, который сказал тогда «зенитка». Вспоминал, как пацаны ходили с калашниковыми наперевес и никто не обращал внимания. Как курили траву прямо на скамейках у школы. Как менты боялись соваться в их район. Дикое время, страшное время. Но оно сделало его тем, кто он есть. Звонил матери, которая так и осталась там. Говорил, что у него всё хорошо, что он в порядке. Мать не знала, чем он занимается на самом деле. И не должна была знать. Ещё он вспоминал корабль. Тот запах трюма, вечный страх, темноту и холод. И каждый раз думал, что больше никогда в жизни не согласится на такое. Хватит одного раза.
Владимир о прошлом вспоминал редко. Детство в Омске, городок в Тамбовской области, колония, Питер. Всё это осталось далеко. Там было только прошлое, а будущее было здесь. Иногда он доставал тот самый потрёпанный словарик, с которым когда-то учил английский в питерских общагах. На память.
В 2010 году они просто жили. Работали в чайхане, встречались с друзьями, строили планы. Азамат мечтал когда-нибудь открыть ещё одну чайхану, побольше. Владимир хотел просто стабильности и чтобы все были при деле. Что будет дальше, они не загадывали. Время покажет.
ООС Информация:
Играем два дружбана бандита родом из постсоветских стран.
Вы не соглашаетесь на цк/пк мы добренькие не хотим портит историю вашего перса)
Тусуемся в Йорквилле там бизак
Ищем друзей для взаимодействия или просто дружить.
Играем два дружбана бандита родом из постсоветских стран.
Вы не соглашаетесь на цк/пк мы добренькие не хотим портит историю вашего перса)
Тусуемся в Йорквилле там бизак
Ищем друзей для взаимодействия или просто дружить.
Доп топик:
"ошақ" шайханасы-нью-Йорктегі дәмді орын