- Сообщения
- 396
- Реакции
- 3,430
- Баллы
- 93
#Criminal #Prison #Interview Los Ñetas, empowerment through crime?
08.17.2010, byWarda Mohamed
Reading time: 8 minutes
Тюрьма Райкерс-Айленд, Нью-Йорк (США), октябрь 2004 года. В 1980-х и 1990-х годах пуэрториканцы, переехавшие в Нью-Йорк в ходе масштабных экономических миграций, возродили Los Ñetas, находясь в заключении в этом следственном изоляторе.
Именно подобное заявление заинтересовало антрополога Мартина Ламотта, который на протяжении четырёх лет исследовал международную группировку Los Ñetas — её правила и трансформации от преступной деятельности к политическому активизму.
Эта статья впервые была опубликована в 14-м выпуске журнала Carnets de Science.
На протяжении более четырёх лет вы исследуете банду Ñetas, также известную как Asociación. Чем она отличается от других преступных организаций?
Мартин Ламотт: Los Ñetas — организация с впечатляющей продолжительностью существования: она была основана в 1980-х годах и продолжает существовать по сей день. Кроме того, для неё чрезвычайно важны историческая преемственность и передача традиций, поскольку подобные организации обычно существуют значительно меньше — как правило, не дольше одного поколения.Однако главная отличительная черта этой банды — её двойственность. Она сочетает в себе преступную и политическую составляющие: её участники могут заниматься торговлей наркотиками и огнестрельным оружием, но одновременно группировка имеет очень сильную политическую основу.
Например, в Пуэрто-Рико её основатель и лидер Карлос Торрес Ириарте стал очень близок к Социалистической партии после того, как начал защищать политических заключённых, выступавших за независимость.
В Нью-Йорке в 1990-х годах Los Ñetas обеспечивали безопасность демонстраций против полицейского насилия, призывали молодых людей регистрироваться для участия в выборах и поддерживали политические кампании некоторых избранных представителей в районе Южного Бронкса.
Наконец, у них существует развитая практика ведения письменной документации бюрократического типа. Они составляют отчёты о своих собраниях, а секретари ведут бухгалтерию внутренней банковской системы банды — fondo.
Что особенно важно, Los Ñetas написали книгу Liderato, в которой подробно изложены история Ириарте, история организации, её правила и так далее. Эта институционализация письменной документации также отличает их от других подобных группировок.
Расскажите подробнее о криминальной истории Los Ñetas.
М. Л.: Los Ñetas появились в 1981 году в тюрьмах Пуэрто-Рико, после того как основатель Asociación Карлос Торрес Ириарте, известный под прозвищем Карлос Ла Сомбра — «Карлос Тень», — был убит конкурирующей бандой Grupo 27.Хотя именно Ириарте основал организацию, её фактическое рождение, можно сказать, закрепили его друзья, убив большинство членов Grupo 27 в отместку за его смерть.
В Пуэрто-Рико банда действовала исключительно в тюрьмах.
В период с 1980 по 1990 год многие пуэрториканцы, являвшиеся гражданами США, переехали в Нью-Йорк в рамках одной из крупнейших экономических миграций в Соединённые Штаты.
Те из них, кто был арестован и оказался в нью-йоркской тюрьме Райкерс-Айленд, возродили Los Ñetas.
Затем, в начале 1990-х годов, впервые в истории Asociación она вышла за пределы тюремной системы: бывшие заключённые сформировали отделения на улицах Бруклина и Южного Бронкса.
Однако в 1994 году Руди Джулиани, недавно избранный мэр Нью-Йорка, начал проводить политику «нулевой терпимости» и принялся жёстко подавлять Los Ñetas, которые занимались торговлей наркотиками.
Тем временем группировка распространялась по всему городу и за его пределами. Двое эквадорских заключённых из Райкерс-Айленда были депортированы в свою родную страну, где создали Asociación в городе Гуаякиль.
К 2000-м годам организация уже существовала в Испании — в Мадриде и Барселоне, — а также в Италии, в Генуе, кроме того, в Доминиканской Республике, Канаде и России.
Как вы установили контакт с Los Ñetas?
М. Л.: Я познакомился с Los Ñetas через одного из их бывших президентов, которого в своей книге называю Бебо.Однажды вечером мы были вместе с несколькими молодыми людьми из районной общественной организации, где сейчас работает Бебо и где также был задействован я. Тогда он начал рассказывать мне о своём прошлом.
Мы много разговаривали у него в офисе, а затем у него дома, и со временем между нами возникла крепкая дружба.
В конце концов он познакомил меня с членами банды, которые всё ещё действовали в Нью-Йорке, а также написал лидеру в Барселоне и попросил его обеспечить мою безопасность.
Однако вокруг такого рода полевых исследований существует немало романтизации, подпитываемой легкомысленной бравадой некоторых исследователей.
Разговаривая с коллегами-антропологами, изучавшими Европейский парламент, я понял, что моя область исследования была гораздо более доступной, а сама работа в определённом смысле даже проще.
Лидеры банды сказали вам: «Мы не банда, хотя иногда ведём себя как банда». Как сами участники определяют свою организацию?
М. Л.: Это зависит от самих Los Ñetas и от человека, с которым они разговаривают.Например, один из них сказал мне: «Мы банда, но не такая, как вы думаете: мы революционеры».
Бебо рассказывал мне, что в прошлом был лидером крупной банды в Нью-Йорке, а позже утверждал, что Los Ñetas вовсе не банда.
Поэтому ответ зависит от того, кто говорит, с кем он говорит и в какой момент.
Я использую термин «банда», поскольку он позволяет мне включить организацию в научную литературу. Кроме того, президент нью-йоркской группы говорит о переходе от gangbanging, то есть преступной деятельности, к gang organising — организации общественных объединений, направленных на улучшение условий жизни в своих районах.
Термин «банда» здесь всё ещё используется, но его значение постепенно меняется.
Какие социальные и антропологические процессы способствуют появлению организаций такого типа? Присутствуют ли они во всех капиталистических обществах?
М. Л.: Антрополог Деннис Роджерс исследовал банды в Никарагуа и проводил между ними сравнения.Он объясняет, что они ориентированы на конкретную территорию, то есть отражают местный контекст, в котором действуют. Кроме того, это динамичные структуры, которые со временем трансформируются.
Например, Los Ñetas в Нью-Йорке в 1990 году и Los Ñetas в Барселоне в 2011 году — это далеко не одна и та же группа.
Также различаются их отношения с властями.
Тем не менее организация по-прежнему состоит из людей, исключённых из рынка труда и определённых форм социальной жизни и зачастую воспринимаемых как иностранцы.
Los Ñetas подвергаются расовой стигматизации и в Барселоне, и в Нью-Йорке, где они относятся к наиболее бедным слоям населения.
Это довольно классическое явление для капиталистических обществ.
Социальная среда действительно играет свою роль, однако важно отметить, что далеко не во всех бедных гетто существуют банды и гангстеры.
Кроме того, в работах социолога Фредерика Трэшера (1892–1962), писавшего в США в 1920-х годах, банды не определялись исключительно через преступность.
Лишь в 1970-х годах, когда администрация Никсона объявила войну наркотикам, их начали воспринимать исключительно с точки зрения незаконной деятельности.
Действительно, хотя один из главных представителей Los Ñetas признаёт: «Asociación — это движение заключённых, поэтому её участники совершали преступления», они также борются с торговлей наркотиками и насилием, следуя государственной политике «умиротворения». Почему научные исследования, а также политическая и медийная риторика сосредоточены исключительно на насилии, связанном с бандами?
М. Л.: В Соединённых Штатах карательная криминология возникла в крайне репрессивном контексте 1970-х и 1980–1990-х годов.После того как банды сначала рассматривались как результат условий жизни в гетто в рамках «войны с бедностью», их стали представлять уже как причину этих проблем — и, следовательно, как врага.
С политической точки зрения Джулиани не было никакого смысла признавать, что банды являются не только преступными организациями, но и способствуют умиротворению неблагополучных районов, поскольку он стремился проводить репрессивную политику.
С другой стороны, город Барселона и правительство Каталонии приглашали Бебо и членов Latin Kings и добивались от них подписания мирных договоров.
Признание этих группировок позволило остановить бандитские войны, ограничить их деятельность и установить доверие.Было лучше сотрудничать с ними, чем бороться с ними.
Los Ñetas часто говорят о справедливости. Один из лидеров сказал вам: «Быть Ñeta — это прежде всего бороться с насилием во всех его формах, помогать друг другу и развиваться как индивидуально, так и коллективно, чтобы жить в мире». Можно ли считать это их идеологией?
М. Л.: Да. Один из их девизов — «Progresar y vivir en paz» («Развиваться и жить в мире»).Он размещён на титульной странице книги Liderato, что показывает его важность.
Изначально речь шла о борьбе с притеснениями со стороны тюремной администрации, однако впоследствии эта идея была распространена на любые формы насилия и злоупотреблений.
Asociación в итоге получила официальный статус в нескольких странах, благодаря чему её участники начали вести переговоры с политическими силами, включая полицию. Была ли эта институционализация необходима для продолжения существования группы?
М. Л.: Безусловно, важно понимать, что осталось от Los Ñetas после этого процесса умиротворения и институционализации.В Барселоне их признают социальной и политической силой.
В Эквадоре они были легализованы, а штат Нью-Йорк признаёт Asociación Pro Derechos Del Confinados Ñeta Inc. NYC благотворительной организацией.
Лидеры умеют управлять группой и работать с молодёжью, поэтому их деятельность представляет общественный интерес.
Однако в Нью-Йорке умиротворение совпало с периодом внутренней трансформации и упадка организации, на который повлияли и другие факторы: ухудшение ситуации на рынке крэк-кокаина, суровые приговоры мелким уличным торговцам, джентрификация Нью-Йорка, всё большая нестабильность их жизненных траекторий…
Почему участники Asociación придерживаются квазирелигиозных правил, строгой иерархии и возможности сурового наказания за нарушения, воспроизводя внутри собственной организации то, с чем они борются за её пределами?
М. Л.: Они воспроизводят тот тип организации, который им знаком.Но есть одно ключевое отличие: внутри Asociación они признаны.
Внутри Asociación они могут быть пуэрториканцами, латиноамериканцами и гордиться этим.
Они заявляют о своей инаковости и тем самым переворачивают саму стигму, превращая её значение в противоположное.
Вложения
Последнее редактирование: