Krugger
Житель Нью-Йорка
- Сообщения
- 70
- Реакции
- 1,018
- Баллы
- 83
Mongols Motorcycle Club (Mongols MC) — это один из самых известных и влиятельных «аутло»-мотоклубов в мире, входящий в так называемую «Большую четверку» OMG (Outlaw Motorcycle Gang) наряду с Hells Angels, Outlaws MC и Bandidos MC. История клуба - это хроника жестокой борьбы за выживание, территориальной экспансии и беспрецедентного столкновения с американской судебной системой Это международный мотоклуб, основанный в 1969 году в Монтебелло, Калифорния. Изначально он создавался группой ветеранов войны во Вьетнаме латиноамериканского происхождения как альтернатива доминировавшим на тот момент англосаксонским клубам, таким как Hells Angels.
Штаб-квартира клуба исторически находится в Южной Калифорнии. За десятилетия Mongols значительно расширили свое присутствие. Основные регионы их активности включают западное побережье США (особенно Калифорнию), юго-западные штаты, а также страны Латинской Америки, Канаду, Австралию и некоторые страны Европы.
Помимо незаконной деятельности, клуб ведет публичную жизнь: проводит благотворительные акции (например, рождественские раздачи подарков Toys for Tots), организует собственные мотопробеги и слеты, активно участвует в судебных тяжбах для защиты своих прав на символику и свободу объединений.
Штаб-квартира клуба исторически находится в Южной Калифорнии. За десятилетия Mongols значительно расширили свое присутствие. Основные регионы их активности включают западное побережье США (особенно Калифорнию), юго-западные штаты, а также страны Латинской Америки, Канаду, Австралию и некоторые страны Европы.
Помимо незаконной деятельности, клуб ведет публичную жизнь: проводит благотворительные акции (например, рождественские раздачи подарков Toys for Tots), организует собственные мотопробеги и слеты, активно участвует в судебных тяжбах для защиты своих прав на символику и свободу объединений.
Асфальт под «Харлеем» мокрый и черный, как сажа. Августовский Нью-Йорк плавится от жары даже после полуночи, но на скорости в сто километров в час по FDR Drive эта жара превращается в ледяной сквозняк. Позади меня ревут еще семь моторов - наш чаптер Mongols МС. Мы идем плотной коробкой, разрывая сиренами сонный трафик Бронкса.
Для обывателя мы - просто банда из криминальной хроники CNN. Для копов департамента NYPD — заноза, которую они пытаются выковырять уже сорок лет. Но для нас этот город давно стал родным стойбищем. В 2010 году здесь стало тесно. Слишком много федералов дышит в затылок, слишком много новых клубов пытается застолбить кусок.
Мои цвета - жилетка из толстой воловьей кожи. На спине огромная эмблема: смеющийся Чингисхан на мотоцикле. Это не просто рисунок. Это моя вторая кожа. Чтобы надеть эти цвета, я прошел ад. Сначала был хенг-эраунд - полгода мыл наши байки на базе в Куинсе, варил кофе старым ветеранам и бегал за сигаретами. Потом проспект — когда мне разрешили носить только нижнюю часть рокера с надписью «Нью-Йорк». Меня били. Проверяли на прочность каждый день. Однажды заставили проехать через весь Статен-Айленд на спорном топливе, зная, что движок захлебнется на мосту Верразано-Нэрроуз. Я дотянул до самого съезда, прежде чем мотор заклинил. Только тогда старый Дизель хлопнул меня по плечу и сказал: «Теперь ты умеешь терпеть».
В полночь пятницы база пустеет. Мы выкатываемся в ночь. Наш маршрут всегда начинается одинаково: вниз по Вест-Сайд-хайвей, мимо Гудзона. Там пахнет солью, мазутом и деньгами. Первая остановка - бар «Железная лошадь» в Йорквилле, прямо через реку. Место принадлежит нашему человеку. Внутри гудит тяжелый рок, воздух сизый от дыма и запаха жженого сцепления. Никаких смартфонов на столе. Если хочешь поговорить - смотри в глаза.
Сегодня разговор серьезный. Поступила партия кастомных поршней из Огайо. Местная шайка засекла хороший стафф. Границы в этом бизнесе чертятся кровью и резиной. Они думают, раз мы восточное побережье, то прогнемся. Собирайте машины. Едем к ним на склад в порт Рэд-Хук завтра на рассвете. Разговаривать будем языком железа.
Мы выезжаем на следующий день в четыре утра. Колонна растягивается по дорогам NY. Рев восьми V-Twin двигателей отражается от эстакад Нью-Джерси так, что дрожат стекла в небоскребах. Это наша музыка. Симфония абсолютной свободы, ради которой мы бросали семьи, работу и перспективу сесть в офис. Свобода стоит дорого. Она стоит выбитых коленей, шрамов от ножей и вечного ожидания наручников сзади.
Для обывателя мы - просто банда из криминальной хроники CNN. Для копов департамента NYPD — заноза, которую они пытаются выковырять уже сорок лет. Но для нас этот город давно стал родным стойбищем. В 2010 году здесь стало тесно. Слишком много федералов дышит в затылок, слишком много новых клубов пытается застолбить кусок.
В полночь пятницы база пустеет. Мы выкатываемся в ночь. Наш маршрут всегда начинается одинаково: вниз по Вест-Сайд-хайвей, мимо Гудзона. Там пахнет солью, мазутом и деньгами. Первая остановка - бар «Железная лошадь» в Йорквилле, прямо через реку. Место принадлежит нашему человеку. Внутри гудит тяжелый рок, воздух сизый от дыма и запаха жженого сцепления. Никаких смартфонов на столе. Если хочешь поговорить - смотри в глаза.
Сегодня разговор серьезный. Поступила партия кастомных поршней из Огайо. Местная шайка засекла хороший стафф. Границы в этом бизнесе чертятся кровью и резиной. Они думают, раз мы восточное побережье, то прогнемся. Собирайте машины. Едем к ним на склад в порт Рэд-Хук завтра на рассвете. Разговаривать будем языком железа.
Мы выезжаем на следующий день в четыре утра. Колонна растягивается по дорогам NY. Рев восьми V-Twin двигателей отражается от эстакад Нью-Джерси так, что дрожат стекла в небоскребах. Это наша музыка. Симфония абсолютной свободы, ради которой мы бросали семьи, работу и перспективу сесть в офис. Свобода стоит дорого. Она стоит выбитых коленей, шрамов от ножей и вечного ожидания наручников сзади.
Мы вернулись к истокам. Никаких контрактов, никаких адвокатов. Только слово брата и свинец. Легальный бизнес привлекает аудит. А кто придет проверять книги человека, которого вчера достали из Ист-Ривер без пальцев? Никто. Нас боятся не потому, что у нас хорошие юристы. Нас боятся потому, что мы психи, которым нечего терять.
Развиваться - значит рыть норы. Под Бронксом старая ветка сабвея ведет прямо к реке. Там сухой док. Мы гоняем туда лодки с сигаретами и чистым порошком. Никакой таможни, никаких сканеров контейнеров. Только темнота, крысы и рев наших моторов наверху.
Это дорога в один конец. Парни либо сгорят в перестрелке через год, либо умрут в тюрьме Ливенворт. Но, мать твою, посмотри на них. Они снова улыбаются. Потому что они опять чувствуют себя живыми волками в бетонном лесу, а не кассирами в гребаной сувенирной лавке. Пока федералы учатся читать наши смс, мы будем резать им глотки в подворотнях. И эта схема работает вечно».
Такой подход превратит Mongols МС из байкерского клуба в настоящий криминальный синдикат старого типа. Они останутся влиятельной силой, но навсегда лишатся шанса на спокойную старость, превратив свою жизнь в бесконечную игру в кошки-мышки, где ставкой всегда является свобода или смерть.
Развиваться - значит рыть норы. Под Бронксом старая ветка сабвея ведет прямо к реке. Там сухой док. Мы гоняем туда лодки с сигаретами и чистым порошком. Никакой таможни, никаких сканеров контейнеров. Только темнота, крысы и рев наших моторов наверху.
Это дорога в один конец. Парни либо сгорят в перестрелке через год, либо умрут в тюрьме Ливенворт. Но, мать твою, посмотри на них. Они снова улыбаются. Потому что они опять чувствуют себя живыми волками в бетонном лесу, а не кассирами в гребаной сувенирной лавке. Пока федералы учатся читать наши смс, мы будем резать им глотки в подворотнях. И эта схема работает вечно».
Такой подход превратит Mongols МС из байкерского клуба в настоящий криминальный синдикат старого типа. Они останутся влиятельной силой, но навсегда лишатся шанса на спокойную старость, превратив свою жизнь в бесконечную игру в кошки-мышки, где ставкой всегда является свобода или смерть.
