- Сообщения
- 384
- Реакции
- 4,428
- Баллы
- 93
Он родился в сердце рабочего Бруклина, где газоны ухожены, но в багажниках машин могут лежать биты. Его мир с самого начала был окрашен в два цвета: серую усталость матери и харизматичную, опасную ауру старшего брата, Кейси. Кейси был его солнцем. Он был больше, громче, реальнее всех. Он учил Джастина бить с ноги, а не с кулака, воровать конфеты из супермаркета не потому, что жалко денег, а «чтоб не обленились», и слушать «Metallica» так громко, что дрожали стёкла в их старом "Капризе". Отец был призраком, мама - тенью у плиты, а Кейси плотью и кровью закона улицы, закона, который говорил: «Свои - это всё». В 2002 году этот закон сломался. Майка взяли после жестокой разборки у бензоколонки. Покушение на убийство. 15 лет. Джастину было одиннадцать. Он помнил крики матери, хруст гравия под колёсами полицейской машины и последний взгляд брата -не испуганный, а яростный, полный немого приказа: «Держись».
****
Школа стала вражеской территорией. Учителя с их жалостью и нотациями были такими же чужими, как и копы, посадившие Кейси. Система отняла его семью, так зачем её уважать? Он начал пропускать уроки, драться, хамить. Первую татуировку - кривую аббревиатуру «CB» (Casey Brooks), он набил себе её сам, в 14, иглой и тушью. Было больно, но эта боль была честной.Улица приняла его с распростёртыми объятиями. Его «корешами» стали такие же злые, потерянные белые парни с окрестных кварталов: сыновья сантехников, разнорабочих, алкоголиков. Их объединяла не идеология, а чувство вытесненности. Они дрались с латиноамериканскими бандами за скейт-парк, с итальянскими пацанами за авторитет у дешёвого бара, друг с другом — просто чтобы не закиснуть. Их национализм был примитивным и племенным: «Мы» против «Них». «Они» — это те, кто пришёл на их землю, кто отбирает работу, кто не понимает их правил. А правила были просты: не фискаль, уважай сильнейшего, держи удар, свои прежде всего. Мать плакала, умоляла, потом смирилась. Джастин подрабатывал, где мог: мыл машины, разгружал фуры, иногда выполнял мелкие «поручения» для местного гаража, где часто торчал. Деньги делились на три части: на еду матери, на сигареты с пивом для себя, и самая важная часть - на телефонную карту и перевод брату в тюрьму. Эти восемь лет были не жизнью. Это был обратный отсчёт. Вся его грубость, весь цинизм, вся готовность к насилию - это был панцирь, скорлупа, в которой он законсервировал мальчишку, ждущего брата. Он стал полумаргиналом по необходимости. Улица не дала ему сломаться, но и не дала вырасти. Он застыл в позе вечного подросткового бунта, потому что в тот день, когда забрали Майка, его взросление остановилось.
****
Последнее редактирование:
