New York Times

This is a sample guest message. Register a free account today to become a member! Once signed in, you'll be able to participate on this site by adding your own topics and posts, as well as connect with other members through your own private inbox!

Brooklyn Поставщик Limba Noastră

UynB20g.png


GINl1a6.png


a6G55Hk.png
 
cMmYIaX.png


Но если есть в кармане пачка сигарет
Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день
И билет на самолёт с серебристым крылом
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень

 
 
GHRIGORESCU & CO. MAMALYGA IS MOTHER.

TmI6Fjg.jpeg

OFSfN5g.jpeg
С каждым новым днём моя рожа приобретает более наглеющий вид с известностью в этом блядском штате: после пары криво спланированных, но своевременных отрывов - прокуроры уже идут по нашему следу, чётко считывая кровавые метки в попытках наступить на пятки, оставленные мной и нашими. Южный крючок, мы молдавский "анклав" из Далласа - таки сжигающий мосты и сваливающий в Нью-Йорк, я не могу допустить трагедии, тогда пули, выпущенные мной в надежном механизме заденут ещё больше зажиточного люда, сваливаем в более глухое место. Мы прихватили финансовый запас, совсем маломальский, а ебаные два глаза под балаклавой так и горят значками зеленых долларов, которые мы отпустим только с кровопролитной бойней, либо когда хлопнут жетоны.

Мы не были готовы к таким зимам в пригороде. Дорога была засыпана снежными валами, и дальше собственного носа ты видел только стужу, пушистый снег цеплялся за ресницы и притормаживал дыхание, лицо дышало холодом как меж ног дешманской эскортницы, а пар, вырывавшийся сквозь нитки маски, - замерзал мелкими кристаллами. Ты сидишь, словно на краю сцены, глаза заледенели, зеницы сжаты от холода и от того, что в голове бродила бессонная пелена алой ненависти, вдалеке силуэт, ещё тёплый от недавнего движения; ты всматриваешься в него, отмечая детали, как лёгкое смещение, как кривизна, что сместила прицел, где дробь не задела пузо. Ты ковыряешься в этих мыслях, как в ране, и зрители вокруг - прохожие или случайные зеваки у витрин словно смотрят на театральное представление и не знают, чем всё закончится. Скоро кончится десятилетие, на дворе девятый год... -

Натыренный с юга бабос активно туманит наши умы, мы раскидываем кости прямо возле Нью-Йорка и ждём сигнала, как от того румынского солдафона в девяносто втором. Мы притёрлись, чуть-чуть, как скользкая ржавчина начали трогать свои накопления, лезть в них руками, копая подвал, где спрятан останок прошлого, перебирались в дешёвые комнаты с облупившимися дверями, пара полупустых лавок, что держатся на одном угле и ночном ритме, где можно было раствориться в толпе и спрятать лицо. Вторая группа, та, что уехала в Монтану и проснулась с удачей на руках, шлёпала нам бабло. А ведь мы и не святы, а им было выгоднее иметь своих на двух концах карты, наши брали эти купюры, как аптечку, вытирали ими раны и полепливали из них общину. С пылом и священной благодатью.

К обществу мы подкрались с недавних пор, зная, что спустя пол года людской гнев достигнет своего пика на честных маргиналов, перебивших столько голов, что можно было возвести маршруты из целых миль. Самоирония, мы то знаем к чему это приведет. У меня уже чешутся руки обнести какого-то травоядного аристократа с его брокерской компанией, а жалкую тушу кинуть молдавским хищникам. По сути, мы зырим на тех, кто пропил свою честь и живёт по чужим законам, а мы.. - мы ведь не такие.​
 
Последнее редактирование:
GHRIGORESCU & CO. MAMALYGA IS MOTHER.

gc9wwh8.jpeg

Мы не были готовы к таким зимам в пригороде. Дорога была засыпана снежными валами, и дальше собственного носа ты видел только стужу, пушистый снег цеплялся за ресницы и притормаживал дыхание, лицо дышало холодом как меж ног дешманской эскортницы, а пар, вырывавшийся сквозь нитки маски, - замерзал мелкими кристаллами. Ты сидишь, словно на краю сцены, глаза заледенели, зеницы сжаты от холода и от того, что в голове бродила бессонная пелена алой ненависти, вдалеке силуэт, ещё тёплый от недавнего движения; ты всматриваешься в него, отмечая детали, как лёгкое смещение, как кривизна, что сместила прицел, где дробь не задела пузо. Ты ковыряешься в этих мыслях, как в ране, и зрители вокруг - прохожие или случайные зеваки у витрин словно смотрят на театральное представление и не знают, чем всё закончится.​

Rr1JXGn.jpeg
Восток необъятной американской державы, Нью-Йорк, две тысячи девятый год. Нам, выходцам из теплейшего Далласа, нужно было переждать злоебучий холод в хуторках и поселениях, от мороза зажираясь белохвостым оленем с полным отвращением на роже. Хуторки, встречавшие нас, скрипучие двери и деревянные окна, пара стариков и дети с красными щеками вели свой быт по ритму, как несчастный зверь перед охотой из отечественной двустволки дедугана, дитя мудазвона стырило у Дамьяна пару монет, а этот уебок хладнокровно отпорол шулера первой попавшейся веткой у менее промышленного посёлка прямо на глазах его мамаши. Чудовище со своим нравом, а мы ведь кинули кости где-то в пригороде, в самый дубак, раньше будучи героями макароно-вестернов. Жизнь в тумане.

Наш стиль похождений по заблудшей цивилизации был жаден и рутинен, мы были измотаны, голодны и горды, последнее - худшее из болезней, подталкивающее к садизму и ради удовольствия, и ради подтверждения своего статусе в мире этом. Лишали людей покоя и сна под покровом снежной бури, ломали двери и выбивали окна в мелких заведениях для пропитания, а ощущение для тех махнатых буржуазов, что в твоё предприятие ввалились маргиналы и начали диктовать свои условия резало лучше ножа. Воровали продукты, топливо и согревающую одежду, пока в какой-то из дней блядского февраля не завершилась эта затянутая на долгие месяцы вьюга, синоптики, сраные ублюдки на кормушке у правительства, даже и не вздумали предупредить народ о такой непогоде, длительностью в несколько десятков дней, а теперь этот покров мерзлоты наконец спал с плеча окружного старожилы. Тогда мы и подкрались в городок.
Монолог Григореску старшего, отрывки, изложенные на бумаге в период 2009-2010 гг. Момент побега группы из Далласа в Нью-Йорк.
 
Последнее редактирование:
Назад
Сверху