069
соска и падонок
- Сообщения
- 410
- Реакции
- 7,596
- Баллы
- 93
СРЕДИ ГАНГСТЕРОВ БУДЬ ТЕМ.. КТО ИХ ПОЙМАЕТ.
Нью-Йорк никогда не был городом героев, особенно в 2010 году. За фасадами небоскрёбов, туристических открыток и блеска Манхэттена скрывался совсем другой город. Город, который знали Ирен и Лорен. Город разбитых семей, дешёвых квартир, уличных банд, наркотиков и бесконечной бедности, именно таким был Фултон. Место, где дети учились отличать выстрелы от фейерверков раньше, чем таблицу умножения. Место, где половина подростков мечтала стать гангстерами, а вторая половина старалась просто дожить до совершеннолетия. Ирен и Лорен росли бок-о-бок.
Они не были кровными, но зачастую понимали друг друга лучше близких. Их семьи жили по соседству, их школьные истории были похожи настолько, что можно было легко перепутать одну с другой. Если бы кто-то зашёл в их класс и ткнул пальцем в любого ученика, то услышал бы одну и ту же историю - отец сидел, брат состоял в банде, мать работала на двух работах, а будущее заканчивалось на углу района. Большинство смирилось, но не они. Наблюдая за тем, как очередные "короли улиц" погибают, оказываются в тюрьме или превращаются в наркоманов, девушки сделали для себя простой вывод. Единственный способ выбраться из гетто - надеть жетон.
Лорен всегда была достаточно высокой и далеко не худой девушкой. Она никогда не соответствовала навязанным стандартам красоты и сама давно перестала пытаться. В её фигуре не было хрупкости - широкие плечи, сильные ноги и полнота скрытая под оверсайз одеждой создавали впечатление человека, которого сложно сдвинуть с места, как физически, так и морально. Ирен была почти одного роста с Лорен и обладала такой же далёкой от модельной фигурой., но ещё более массивной о чего Лорен могла казаться мелкой задроткой на её фоне. Характер же Ирен наоборот казался слишком домашним на фоне Лорен.Они не были кровными, но зачастую понимали друг друга лучше близких. Их семьи жили по соседству, их школьные истории были похожи настолько, что можно было легко перепутать одну с другой. Если бы кто-то зашёл в их класс и ткнул пальцем в любого ученика, то услышал бы одну и ту же историю - отец сидел, брат состоял в банде, мать работала на двух работах, а будущее заканчивалось на углу района. Большинство смирилось, но не они. Наблюдая за тем, как очередные "короли улиц" погибают, оказываются в тюрьме или превращаются в наркоманов, девушки сделали для себя простой вывод. Единственный способ выбраться из гетто - надеть жетон.
Её стиль полностью сформировался на улицах района, где она выросла. Просторные худи, мешковатые куртки, свободные джинсы, массивные кроссовки и обилие недорогих, но броских аксессуаров были привычной частью её гардероба ещё задолго до службы в полиции. Даже когда приходилось одеваться официально, в ней всё равно оставалось что-то уличного. Она двигалась уверенно, широко жестикулировала. Однако первое впечатление оказывалось обманчивым. За уличным образом скрывалась почти карикатурно «нердовская» внешность. Крупные очки постоянно сползали на нос, взгляд был внимательным и любопытным, а выражение лица чаще напоминало студентку университета. С самого детства Ирен перенимала у подруги манеры, привычки и даже стиль одежды. Если Лорен покупала широкие толстовки, через некоторое время похожая появлялась и у Ирен. Если Лорен начинала использовать какой-нибудь сленг, то Ирен быстро подхватывала его. Она никогда не делала этого специально - просто так сложилось, что Лорен всегда была более уверенной в себе, а Ирен невольно тянулась за ней.
Так они оказались в академии. Строевая подготовка, учили законы, стрельбы, сдавали экзамены. Всё то же самое, через что проходили тысячи полицейских до них. Настоящая проверка для них началась позже, когда они впервые вышли патрулировать улицы - впервые они увидели мир, в котором выросли, но уже по другую сторону баррикад.
Особенно тяжело это переживала Ирен: она пришла в департамент с искренним желанием помогать людям. В отличие от многих курсантов, которых привлекала стабильная работа, уважение к форме или возможность построить карьеру, Ирен действительно верила в идею справедливости. Ещё в академии она запоминала не только статьи закона, но и истории людей, стоявших за ними. Для неё каждая цифра в отчёте означала чью-то сломанную жизнь, чью-то потерю или страх. Она была из тех людей, которые не умеют проходить мимо чужой боли и не способны относиться к своей работе как к обычной обязанности. Каждую ночь она засыпала с мыслью: «Я сделаю завтрашний день лучше, чем сегодня. Я что-то обязательно изменю».
Каждая жертва преступления воспринималась ею слишком близко, и каждый вызов становился личным. Она задерживалась после смены, писала рапорты тщательнее остальных, старалась помочь каждому, кто попадался ей на глаза. Если кто-то нуждался в совете, она находила время выслушать. Если у потерпевшего не было родственников, которые могли бы помочь, она искала способы сделать больше, чем требовала инструкция. Многие коллеги считали её слишком мягкой и наивной, уверенные, что со временем работа выбьет из неё этот энтузиазм.
Но очень быстро она столкнулась с реальностью. Задержанный драгдиллер выходил на свободу через несколько часов из-за ошибки в документах. Серийники избегали ответственности благодаря хорошему адвокату, а рецидивисты возвращались на улицы быстрее, чем успевали остыть камеры временного содержания. Каждый подобный случай оставлял на ней след. Она всё чаще задавалась вопросом, какой смысл вкладывать столько сил, если результат можно перечеркнуть одной подписью судьи или лазейкой в законе. Система не боролась с преступностью, а она лишь убирала последствия, из-за чего Ирен начала ломаться.
День за днём.
В отличие от многих других, её не интересовали дорогие машины или роскошная жизнь. Она не мечтала о богатстве. Её коррупция родилась не из жадности, а из разочарования. Самым опасным оказалось то, что она по-прежнему считала себя хорошим человеком. Если систему невозможно изменить, значит её нужно использовать, ведь сначала это казалось логичным. Закрыть глаза на мелкого пушера, который может вывести на крупного поставщика. Отпустить информатора ради более важной цели. Позволить одному преступнику избежать наказания, чтобы посадить другого. Каждый такой компромисс выглядел оправданным, а каждый следующий шаг становился легче предыдущего. Со временем Ирен перестала замечать момент, когда начала нарушать собственные принципы. Она всё ещё говорила себе, что делает это ради правильного результата, но всё реже вспоминала, где проходит граница между необходимостью и удобством.
Но Лорен оказалась другой - всегда была полной противоположностью Ирен. Она громкая, эмоциональная, болтливая, вечно спорящая. Могла за пять минут поссориться с человеком и ещё через пять минут сидеть с ним за одним столом, обсуждая последние новости. Её присутствие невозможно было не заметить: она постоянно двигалась, шутила, перебивала собеседников и заполняла собой любое помещение. Казалось, что она относится к жизни слишком легко и никогда ни о чём не переживает.
Со стороны её чаще всего считали легкомысленной, но за постоянными шутками скрывался человек, который боялся ошибиться сильнее многих других. Лорен росла среди людей, которым всегда приходилось доказывать собственную ценность, и этот страх остался с ней во взрослой жизни. Она ненавидела мысль о том, что окружающие могут посчитать её глупой или бесполезной. Именно поэтому она старалась первой вызываться на сложные задания, бралась за дополнительную работу и болезненно воспринимала любую критику. Даже её привычка много говорить часто была способом скрыть неуверенность, которую она никому не показывала.
Она всегда старалась быть полезной. Всегда старалась доказать, что заслуживает своё место среди других офицеров. В отличие от Ирен, которая искала справедливость, Лорен искала признание. И именно поэтому влияние Ирен оказалось для неё таким сильным. Она видела в напарнице человека уверенного, принципиального и готового принимать решения там, где остальные колебались. Когда Ирен начинала объяснять, почему очередное правило только мешает работе, Лорен не спорила. Она слушала. А потом всё чаще соглашалась. Если правила позволяют преступникам уходить от ответственности, может быть, проблема действительно не в людях, которые их нарушают? Если результат важнее процедуры, то почему процедура должна иметь решающее значение?
УБИЙСТВО НА УАЙТМАН ХАУСЕС ВЗБУДОРАЖИЛО ОБЩЕСТВЕННОСТЬ.
В один из вечеров поступил вызов на убийство в жилой комплекс Уолт Уайтмен Хаусес. Обычная история для того района -
тело есть, свидетели молчат, подозреваемых нет. Кажется тупиковое дело.. прибыв на место, девушки запросили детективов. Они ожидали увидеть кого угодно, но вместо этого приехал человек, о котором ходили легенды - Ник Брэдфорд.
Имя, которое знали и уважали даже преступники. Так получилось, что одни считали его лучшим детективом станции, а другие - опасным психопатом с жетоном, но правда как всегда находилась где-то посередине. Брэдфорд молча осмотрел место преступления и задал несколько вопросов, после чего достал телефон и сделав один звонок. - уехал. Спустя двадцать минут на линию 9-1-1 поступило признание в убийстве.
На адрес отправили тот же патруль, когда девушки прибыли на место, они обнаружили избитого до полусмерти молодого человека: cломанные рёбра, переломанная челюсть, следы тяжёлого избиения и чистосердечное признание. Тогда в их голове впервые возник опасный вопрос: «Что важнее? Закон? Или результат? Ведь убийца был найден. Семья погибшего получила ответы, а улицы стали немного безопаснее.»
Имя, которое знали и уважали даже преступники. Так получилось, что одни считали его лучшим детективом станции, а другие - опасным психопатом с жетоном, но правда как всегда находилась где-то посередине. Брэдфорд молча осмотрел место преступления и задал несколько вопросов, после чего достал телефон и сделав один звонок. - уехал. Спустя двадцать минут на линию 9-1-1 поступило признание в убийстве.
На адрес отправили тот же патруль, когда девушки прибыли на место, они обнаружили избитого до полусмерти молодого человека: cломанные рёбра, переломанная челюсть, следы тяжёлого избиения и чистосердечное признание. Тогда в их голове впервые возник опасный вопрос: «Что важнее? Закон? Или результат? Ведь убийца был найден. Семья погибшего получила ответы, а улицы стали немного безопаснее.»
ЖИЗНЬ, КОГДА ТВОЙ КУМИР - ТВОЙ КОЛЛЕГА.
После той самой операции, где девушки впервые увидели работу Брэдфорда, они начали невольно обращать внимание на его имя в сводках. Оно постоянно всплывало рядом с громкими задержаниями, раскрытыми убийствами и сложными расследованиями. Несколько раз их экипаж прикрепляли к операциям бюро детективов для усиления. В такие дни они наблюдали за работой Брэдфорда гораздо ближе. Он редко повышал голос, редко объяснял свои решения и почти никогда не тратил время на лишние разговоры. При этом люди вокруг каким-то образом понимали, что должны делать. Девушек впечатляло, насколько быстро он мог собрать разрозненные детали дела в единую картинку.
Среди патрульных ходили десятки историй о его методах, и со временем Ирен с Лорен стали замечать, что многие из этих историй не были преувеличением. Брэдфорд действительно добивался результатов там, где другие месяцами топтались на месте. Но способ достижения этого результата был абсолютно незаконным. С того дня они начали внимательно наблюдать за работой Брэдфорда и чем больше наблюдали, тем сильнее понимали одну вещь. Его методы работали, когда бюро детективов оказалось переполнено, девушки надеялись однажды попасть к нему в команду, но судьба распорядилась иначе. На одном из утренних брифингов лейтенант сообщил короткую новость - Брэдфорд покинул департамент по собственному желанию. Для них это стало ударом, ведь казалось, что возможность работать рядом с человеком, которым они восхищались - исчезла навсегда, но сам Ник никуда не пропал и часто появлялся в городе на своём жёлтом новеньком Бентли. И результатам таких встреч всегда становился интересный доверительный диалог, советы и наставления.
Брэдфорд уделял внимание всем мелочам, словно Лорен и Ирен были у него в разработке. Он удивляет девушек тем, что помнит подробности их жизни. Спрашивает Лорен о информаторе, о котором она могла говорить месяц назад. Интересуется, чем закончилась история с потерпевшей, которую опрашивала Ирен. Он ведёт себя не как преступник или неправомерный коп, а как старший наставник. Это заставляет девушек доверять ему сильнее, чем следовало бы.
Во время вызова в одном из неблагополучных кварталов, где у Ника были связи с местным бандформированием ситуация начинает выходить из под контроля. Толпа окружает патрульную машину девушек, а подкрепление задерживается. Неожиданно появляются несколько представителей местной банды и разгоняют агрессивных участников конфликта. Только позже девушки узнают, что это произошло по просьбе Брэдфорда. Он ничего не просит взамен и даже не напоминает об услуге. Но они начинают понимать, что влияние Брэдфорда никуда не делось после увольнения.Спустя несколько месяцев судьба вновь свела их вместе. Во время очередного задержания в Уайтмен Хаусес неожиданно появился сам Брэдфорд уже без жетона и уже вне системы. Он сам подошёл к Ирен и попросил об одной маленькой услуге - отпустить задержанную девушку. Всего лишь отпустить.. без убийств, без взяток, без крови, лишь одно решение - один шаг через черту. Ирен согласилась, ведь тогда она ещё не понимала, что именно этот момент изменит всю её жизнь. Позже они встретились случайно в кофейне и Брэдфорд сразу начал говорить прямо - без намёков и без красивых обещаний. Ему нужна была информация, доступ к данным, служебные сведения и ничего более. Так всё и началось, начала - мелочи, но потом небольшие поручения. Затем услуги, которые уже нельзя было объяснить простой дружбой. Так девушки всё глубже погружались в мир, где закон становился лишь инструментом и постепенно начали меняться сами. Они стали жёстче, холоднее и безжалостнее. Теперь их интересовал только результат.
ШАНС НА БИЛЕТ В ЛУЧШУЮ ЖИЗНЬ.
Когда открылась регистрация в школу детективов, они понимали, что конкуренция будет огромной. Тогда они снова обратились к Брэдфорду.. и получили помощь, но вместе с ней получили и невидимую цепь. С этого момента они были обязаны ему всем: карьерой, будущим, свободой. После окончания школы обе были направлены в Street Crime Unit под руководство сержанта Тейрона Глока. Для окружающих они выглядели, как перспективные молодые детективы - амбициозные и целеустремленные.
Никто не мог видеть, сколько компромиссов осталось за их спиной. Никто не мог знать, сколько раз они уже переступали закон ради результата. И никто ещё не понимал, что обе девушки давно перестали быть теми идеалистками из Фултона, которые когда-то мечтали изменить мир, ведь теперь они были частью того самого механизма, который когда-то ненавидели всем сердцем. И самое страшное заключалось не в том, что они стали плохими копами. Самое страшное заключалось в том, что они продолжали считать себя хорошими.
Никто не мог видеть, сколько компромиссов осталось за их спиной. Никто не мог знать, сколько раз они уже переступали закон ради результата. И никто ещё не понимал, что обе девушки давно перестали быть теми идеалистками из Фултона, которые когда-то мечтали изменить мир, ведь теперь они были частью того самого механизма, который когда-то ненавидели всем сердцем. И самое страшное заключалось не в том, что они стали плохими копами. Самое страшное заключалось в том, что они продолжали считать себя хорошими.
Ради денег. Ради власти.
Последнее редактирование:
