Соседка по несчастью, чемоданы по расписанию
Адель. Она пришла ко мне ночью, потому что ломка оказалась сильнее чувства собственного достоинства. Смешно наблюдать, как люди, цепляющиеся за жизнь, готовы ради неё лезть куда угодно, даже в пасть хищнику. Она сама вошла в мою квартиру — даже не пришлось уговаривать. Если бы у меня была привычка благодарить, поблагодарила бы её за то, что избавила меня от лишних хлопот.
Телефон у неё был интереснее самой хозяйки. Настоящая картотека глупцов, готовых по первому звонку поверить любой истории. Хлоя, например. Не потому что мы были подругами — какая чушь, — а потому что я была соседкой Адель и делала вид, что терплю её нарколыжные заскоки. Для таких, как Хлоя, этого хватает, чтобы автоматически записать тебя в категорию «надёжных».
Правда, Хлоя пришла не одна, а с Сонни. Никогда не любила незваных актёров, но зато получилось весело. Чемоданы, труп, пристань, и вдруг — семейная парочка, готовая помочь «бедной Адель». Сценаристы голливудских триллеров могли бы обзавидоваться.
Сонни оказался любопытным. Любопытство, как известно, режет горло быстрее ножа. Хлоя решила, что может убежать. Я даже порадовалась: так у спектакля появился «открытый финал». Люди любят, когда остаётся интрига, хотя на деле интрига всегда одна — когда и где они закончатся.
Импалу я сожгла. Без особого смысла, просто жест для завершения акта. Красиво, зато теперь на свалке есть хоть одно произведение искусства.
Манхэттен встретил меня привычным людским шумом. Я сделала несколько набросков — водитель автобуса позировал сам, даже не подозревая. Иногда думаешь: может, я одна здесь понимаю, что вся их жизнь — плохая пьеса, где слишком много массовки и слишком мало смысла.